Знамя Победы. Самый первый флаг.

Автор: , 07 Мар 2016

Кроме официального Знамени Победы, победных знамён на Рейхстаге было по различным данным не менее 40. Некоторые  были водружены раньше знамени укрепленного на конной фигуре медного гарольда  взводом разведки 756-0го полка под командованием А.Береста. В числе девятнадцати разведчиков были и  Егоров с Кантарией.

30 апреля 1945 года по всесоюзному радио, вещавшему также на зарубежные страны, прошло сообщение, что в 14 часов 25 минут над Рейхстагом водружено Знамя Победы. Основанием для этого стали донесения командиров частей, штурмовавших Рейхстаг. Так в донесении начальника штаба  150 стрелковой дивизии полковника Дьячкова начальнику штаба 79-го стрелкового корпуса от 30 апреля указано: «Доношу, в 14.25  30.4.45 г., сломив сопротивление противника в кварталах северо-западнее здания рейхстага, 1 сб 756 сп и 1 сб 674 сп штурмом овладели зданием рейхстага и водрузили на южной его части Красное знамя».

В донесение вкралась ошибка: знамя было водружено над главным, западным входом в Рейхстаг. Наши солдаты не смогли бы увидеть это знамя с юга, так как с той стороны ещё находились немецкие войска.

Картинки по запросу знамя победы фото

Фото.Разведвзвод С.Сорокина из 674 полка (вверху слева со знаменем) на крыше Рейхстага. Чуть ниже Сорокина Г.Булатов. Крайний слева ст.сержант В.Правоторов, Рядом с "вальтером" ст.сержант И.Лысенко, далее с "маузером" присоседившийся к разведчикам капитан С.Неустроев из 756 полка. У верхнего  справа бойца - "Парабеллум". Знатоки оружия, не знающие, что это взвод разведки (т.е. элита) не могут понять почему бойцы вооружены разнообразными немецкими пистолетами. У рядового (!) Булатова советский ТТ. Для пехоты наличие у рядовых бойцов пистолетов - дело немыслимое.

Из воспоминаний Алексея Плеходанова, командира 674-го стрелкового полка:

«29 апреля примерно в 22 часа 30 минут, меня вызвал на свой наблюдательный пункт, который находился в туннеле под железной дорогой, Шатилов и сказал:

- Товарищ Плеходанов! У Зинченко большие потери. Вести наступление одним батальоном Неустроева он не может. Говорит, что в этом батальоне осталось всего 75 человек. Так что придется штурмовать рейхстаг тебе. Подготовься к штурму. Неустроев будет тебе помогать.

По дороге на свой наблюдательный пункт, подвалами и через проломы в стенах домов, я пошел посмотреть, какова обстановка в полку Зинченко, можно ли рассчитывать на его помощь.

Полк Зинченко был действительно сильно потрепан. Оставшиеся в строю воины (их было немного) расположились в комнатах большого здания на берегу Шпрее. В одной из комнат я нашел Зинченко. Он стоял возле койки с нераскуренной трубкой во рту. Поздоровавшись, я спросил:

- Будем штурмовать рейхстаг? - Он крепко выругался и ответил:

- Чем я буду штурмовать? Остатками батальона Неустроева? Нет, дружище, валяй сам.

Я распрощался и ушел. Зная, что полк Зинченко в атаке участвовать не будет, а знамя Военного совета находится там, я сказал лейтенанту Сорокину и парторгу подразделения Виктору Правоторову, которые в это время находились при мне, чтобы они подготовили Красное знамя для водружения на рейхстаге.

Разведчики обрадовались, заволновались. Вскоре раздобыли где-то перину и привели двух пленных генералов. Здесь же, на наблюдательном пункте, перину выпотрошили. Кто-то принес нечто похожее на древко. Подстругали его кинжалами. Знамя получилось грубоватым, но зато прочным и большим. Вручив Красное знамя разведчикам, я поставил задачу водрузить его на крыше, у скульптурной группы».

Сложилась интересная ситуация. Командир дивизии генерал Шатилов поставил перед командиром 674 –го полка подполковником Плеходановым задачу – штурмовать Рейхстаг. 756-ой полк (командир полковник Зинченко)  понёс серьёзные потери и у него нет сил для взятия Рейхстага. Но знамя Военного совета осталось в полку Зинченко. И передавать его в полк Плеходанова никто не собирался, ни Шатилов, ни Зинченко. Шатилов только сказал Плеходанову – Неустроев (командир батальона из 756-го полка) тебе будет помогать. То есть штурмовать Рейхстаг поручили одному полку, а славу и награды получит другой. Плеходанов, как и Зинченко, был ранее замполитом и хорошо понимал «линию партии». Правда, о назначенных уже знаменосцах он, скорее всего, не знал. Но, обладая замполитовским опытом, понимал, что там, наверху, всё уже было расписано.

Надо ли говорить, что Плеходанов был глубоко задет такой несправедливостью. Всю ночь с 29-го апреля на 30-е шли упорные бои за комплекс зданий Министерства Внутренних дел («дом Гиммлера»). К утру противник был выбит и в 11.00 Плеходанов перенёс сюда свой НП. К этому времени Плеходанов «созрел». Червячок обиды  его грыз, грыз и таки догрыз. Алексей Дмитриевич принял решение изготовить и водрузить свой флаг.

Плеходанов поручил своим разведчикам найти подходящий материал и изготовить флаг. Необходимо отметить, что разведчики являлись элитой любой части. Бойцы в разведку подбирались обладающие достаточным боевым опытом, смелые, инициативные и физически крепкие. Командиры ценили своих разведчиков, дорожили ими  и доверяли этим ребятам, кроме разведки, естественно, сложные и неординарные задачи. Более того, они доверяли им свои жизни. Командиры в условиях уличных боёв, когда противник мог появиться неизвестно откуда и в любой момент, постоянно находились под охраной. Чаще всего в качестве личной охраны командира использовался  разведвзвод. Вполне логично, что  водружение знамени, в пику начальству, Плеходанов доверил своему взводу разведки. Людям, которым он доверял беспредельно. Знал – не подведут.

Вот что вспоминал Виктор Правоторов:

Вдруг подполковник обратился к нам: «Ребята, вам нужно хорошо отдохнуть. Впереди предстоит выполнить очень важное задание. А пока поищите красное полотнище. Будем мастерить Знамя Победы». Эту неожиданную весть разведчики встретили с исключительной радостью и волнением. Вскоре я, командир взвода лейтенант Сорокин и рядовой Булатов покинули наблюдательный пункт полка и стали осматривать подвалы. Красное полотнище мы нашли очень быстро. В одном из подвалов нам попалась немецкая перина из красного тика, в другом подвале наткнулись и пленили двух немецких генералов. Через несколько минут мы уже потрошили перину на наблюдательном пункте ( при растерявшихся немецких генералах) и здесь  же сделали из неё флаг.

Плеходанов рассказал о  своей  задумке офицерам полка, которые, подобно разведчикам, выразили энтузиазм. Замполит полка майор Е.С.Субботин вызвался пойти вместе со взводом разведки. Капитан Давыдов, чей батальон должен был штурмовать Рейхстаг в первом эшелоне, предложил «делегировать» в группу разведчиков-знаменосцев лейтенанта Р.Кошкарбаева, командира взвода. Офицера храброго, решительного и выносливого. Плеходанов и Субботин одобрительно отнеслись к этому предложению. Обсудили план выполнения задачи. Рота Греченкова из батальона Давыдова должна была обеспечивать разведчикам прикрытие, сковывать врага огнём, чтобы группа Сорокина могла не ввязываясь в перестрелки сразу устремиться на крышу Рейхстага.

Давыдов после возвращения на свой НП вызвал лейтенанта Кошкарбаева и предложил ему поучаствовать в водружении знамени. Тот с готовностью согласился.

Из книги Р.Кошкарбаева:

  • Сдай взвод  Гончарову  и  быстро  возвращайся,—давая понять, что на этом разговор    окончен, Давыдов поднялся с места.

Прибежав к себе во взвод, я попрощался со всеми ребятами и поспешил обратно на наблюдательный пункт командира батальона. Здесь уже находились несколько бойцов из разведроты полка. Капитан Давыдов пред­ставил нас друг другу:

—  Старший лейтенант    Сорокин, ефрейтор Булатов, рядовой Провоторов,  помкомвзвода сержант Лысенко, Орешко, Пачковский, Бреховецкий.

Командир взвода лейтенант Рахимжан Кошкарбаев.

 

Необходимо сказать, что в своей книге Р.Кошкарбаев и его литературный помощник допустили некоторые погрешности. Сорокина «повысили» в звании до старшего лейтенанта. Булатова «повысили» до ефрейтора. Старшего сержанта Правоторова «понизили» до рядового и сделали ошибку в его фамилии. Старшего сержанта Лысенко "понизили" до сержанта. И совсем не упомянули разведчиков не добежавших до  Рейхстага: павшего на Кёнигсплац Петра Долгих, раненого Санкина и  Габидуллина. Хотя на момент  представления  они все находились на НП Давыдова. Скорее всего, воспользовались информацией из дивизионной газеты "Воин Родины" от 3-го мая, где были перечислены разведчики, включая Кошкарбаева, достигшие крыши и водрузившие знамя.

Придётся сделать ещё одну ремарку - любую информацию подаваемую в мемуарах участников необходимо рассматривать в свете острой борьбы между различными группами участников штурма, довольно остро дискутирующими по поводу как первенства во взятии Рейхстага, так и по поводу первенства в водружении Знамени Победы. Судя по мемуарам Кошкарбаева, он придерживался версии генерала В.М.Шатилова, командира 150-ой дивизии. Василий Митрофанович осмелился даже критиковать маршала Жукова за его «неправильное» освещение штурма Рейхстага в  мемуарах и получил очень сдержанный, но весьма мудрый ответ на свои необоснованные притязания. Судя по всему, Кошкарбаев подвергался очень сильному давлению со стороны шатиловского «лобби».

В районе 12.00 была сделана первая попытка атаковать батальоны фольксштурма засевшие в Рейхстаге. Солдаты  роты  Греченкова выпрыгнули из угловых окон «дома Гиммлера» и устремились по открытой местности к Рейхстагу, до которого по прямой было метров 350. (Разведчики в первом штурме участия  не принимали). Огонь противника оказался чрезвычайно плотным и, не добежав до широкого (10-12 метров) рва, оставшегося от  строительства метро открытым способом, бойцы залегли.

Рейхстаг в лучах заходящего весеннего солнца. Хорошо видно широкий ров пересекавший площадь.

В 13.00 началась артподготовка ко второму штурму Рейхстага. Все участники отмечают её большую мощность. И Плеходанов, и Правоторов писали, что такой мощной артподготовки они не видели за всю войну. Когда  канонада достигла своего максимума, Плеходанов приказал  химикам поставить дымовую завесу. Начался второй штурм Рейхстага. На  этот раз  группа Сорокина  тоже  приняла участие в атаке. Уже форсировав водную преграду разведчики обнаружили какой-то вход, ведущий под землю. Подумали, что возможно этот тоннель приведёт их в Рейхстаг. Однако наткнулись на тупик. ( На самом деле это было незаконченное бомбоубежище).

Из воспоминаний Г.Булатова:

Из окна полуподвала «дома Гиммлера», как сейчас помню, первым прыгнул  на асфальт Виктор  Правоторов. Пробежав  несколько шагов он упал на землю, обернулся  и крикнул мне: - Давай сюда, Гриша! Не помню кто был вторым. Кажется Иван Лысенко. Я прыгнул третим и сразу оказался рядом со старшим сержантом. Вскоре подоспели другие разведчики – Павел Брюховецкий, Михаил Пачковский, Степан Орешко, Михаил Габидуллин, Санкин и Долгих. Последних двух я забыл как звать. Всего нас, разведчиков, вместе с лейтенантом Сорокиным было десять человек.

Булатов в этом своём рассказе не упомянул ещё двоих:  замполита майора Е.С.Субботина и лейтенанта Р.Кошкарбаева.

Не буду описывать картину боя. Все об этом знают прекрасно. Скажу только, что на пути к Рейхстагу разведчик Долгих был убит, Санкин ранен, Мишу Габидуллина мы где-то потеряли. ( Первым получил ранение майор Субботин, не успев далеко уйти от «дома Гиммлера»). Во время движения к Рейхстагу я был всё время рядом с парторгом, Виктором Правоторовым. Знамя находилось у меня. Древко в руках, полотнище - за пазухой.

Фото. Наискосок к Рейхстагу. Это примерно сразу за рвом с водой.

Перед последним броском мы несколько оторвались от своих товарищей-разведчиков. Сильный огонь отсёк их от нас. Очутившись в небольшой воронке, мы немного отдохнули, сориентировались и обнаружили в здании рейхстага одно окно свободное от кирпича.  Туда и проникнем, сказал парторг. А теперь, Гриша, доставай полотнище, давай прикрепи к древку. Завязки не потерял? Я было возразил старшему сержанту, сказал, что удобнее это сделать в здании. Бежать со знаменем опасно. Не выйдет – отрезал он. Если погибнем, то со знаменем в руках. Держи его, Гриша, повыше, чтобы все его видели кругом.

Первыми Рейхстага достигли Правоторов и Булатов, которому доверили нести знамя. Разведчики побоялись идти через центральный вход и влезли в здание через оконный проём, в котором артиллерийским снарядом была  разбита кирпичная кладка, вмурованная вместо стёкол. За ними последовали остальные  разведчики. Бойцы  роты Греченкова ворвались в Рейхстаг через центральный вход, двери которого оказались выбиты снарядом. Этот момент наблюдал со своего НП в «доме Гиммлера» и описал в  мемуарах А.Бессараб, командир отдельного 420-го противотанкового дивизиона 207-ой дивизии:

Перед парадным подъездом рассыпался целый сноп красных ракет — сигнал прекращения огня для орудий прямой наводки. К широкой лестнице со всех сторон устремились штурмующие. На всю жизнь запомнилась картина: первым у колонн показался советский офицер. Он повернулся лицом к бежавшим за ним солдатам, вскинул руку с автоматом вверх и, увлекая за собой людей, скрылся в здании рейхстага.

Взбегавшие на лестничную площадку красноармейцы точно так же, как и их командир, салютовали автоматами, затем один за другим исчезали в проломе двери. Еще группа. И еще... Ура! Наши в рейхстаге!

 

Фото. Площадь  с севера на юг  частично пересекал глубокий ров, длиной метров 300 – 350 и шириной от десяти до двенадцати метров, заполненный водой. Ров  остался от незаконченной линии метро, которая прокладывалась открытым способом. Ров соединялся с водоёмом, образовавшимся на месте котлована под спрямлённое русло реки Шпре. Хорошо виден  неправильный  четырёхугольник "дома Гиммлера", занимавшего целый квартал. Бойцы бежали к Рейхстагу, выскочив из окон, расположенных на снимке в правом нижнем углу здания.

Из воспоминаний Виктора Правоторова: «Находим окно. Улучив момент, влезли в окно, предварительно бросив туда по гранате. Коридорами вышли на лестницу, забрались на второй этаж. Здесь мы с Булатовым подошли к разбитому окну, посмотрели на Королевскую площадь, за которой в домах и прямо на улицах залегли наши бойцы, приготовившиеся к решительному штурму. Гриша Булатов просунул знамя в окно, помахал им, затем мы укрепили его. В это время внизу послышались выстрелы, взрывы гранат, стук сапог. Мы приготовились к бою. Гранаты и автоматы - начеку. Но схватка не состоялась. Это по нашим следам пришли Лысенко, Брюховецкий, Орешко, Почковский. С ними лейтенант Сорокин.

- Отсюда его плохо видно, ребята, - сказал он. - Надо пробираться на крышу. По той же лестнице стали подниматься все выше и выше и нашли выход на крышу. Цель достигнута. Где поставить знамя? Решили укрепить у скульптурной группы. Подсаживаем Гришу Булатова, и наш самый молодой разведчик привязывает флаг к шее огромного коня. Посмотрели на часы: стрелки показывали 14 часов 25 минут».

Картинки по запросу знамя победы фото

Фото. Взвод С.Сорокина повторяет для фотокорреспондентов свой бросок к Рейхстагу.

Самиздатовский  сборник   воспоминаний  солдат и офицеров 674-го полка вышел в  1967-ом  году  под редакцией брата разведчика, Василия Правоторова. Виктор Правоторов  трагически погиб в 1962-ом году. В своей заметке в газете «Макеевский рабочий» в  мае  1946 года, когда ещё не было споров – чьё знамя первое, Виктор Правоторов писал, что Булатова, привязавшего знамя к шее исполинского коня, подсадил Рахимжан Кошкарбаев. Да и Семён Сорокин ( после войны работал в МАИ) в институтской многотиражке «Пропеллер» рассказывал, что Кошкарбаев был с ними. Почему упоминание о Р.Кошкарбаеве выпало из сборника, расскажем в другой главе.

Степан Орешко в своих рассказах вспоминал добрым словом солдат из взвода младшего лейтенанта Леона Литвака, что без этих ребят разведчики не смогли бы самостоятельно выполнить поставленную задачу. Из воспоминаний Л.Литвака:

Мы ждали сигнала. Утро 30 апреля едва вступило в свои права, поступил приказ выходить. Без шума и суеты люди шли в коридор и стали вдоль стены, напротив окна длинной цепью. Грянули орудия, их выстрелы всегда кажутся внезапными, и в один миг площадь заплескалась взрывами снарядов. Страш­ной силы сотрясение докатилось до нас. Минут через двадцать подаю команду:
— Приготовсь… пошли! — и поднятую вверх руку резко опу­стил, будто рубанул клинком.
И завертелось. Без суеты, ступая на подставленный ящик, забирались солдаты на подоконник и исчезали. Замаячили фи­гурки: падают, опять бегут. Гитлеровцы встретили нас неимоверно плотным огнем. Они окружили рейхстаг плотным кольцом обороны. Били из рейх­стага, из-за него, с огневых позиций, находящихся непосредственно на площади.

...Губительный огонь гитлеровцев уже сам собою подхлесты­вал продвигаться к каналу. Передавая друг другу мой приказ, бойцы взвода продвинулись вперед. Сделал несколько пере­бежек и я. Почти автоматически. Добрался до разбитой зенит­ки. Под ней лежат наши солдаты. Передохнули и снова по од­ному вперед. Канал все ближе, ползем к нему. ( Расстояние от угла " дома Гиммлера до канала около 80-ти метров). Скоро почти весь взвод оказался у первой цели. Кубарем влетаю в ров. Вижу перекинутые через ров металлические балки не на уровне земли, а ниже. Согнувшись, можно перебегать. Так часть солдат и поступила. Некоторые переплыли канал. Я и несколь­ко солдат подползли к «мостику», стремглав бегу по балкам. Проскочил за один вдох и, не добегая до края, спрыгнул вниз и оглянулся назад. За мной бежали другие. Поверх голов — свист пуль. Вот последний благополучно спрыгнул вниз. Сразу же принимают вправо, вдоль откоса.

...Рейхстаг в ста двадцати — ста тридцати метрах, как гово­рится, рукой подать. Ждем сигнала на штурм. Минут сорок, как во рву. Вдруг стал слышен полет снарядов. В ту же секунду они разорвались на примыкавшей к рейхстагу площади, отде­лявшей нас от него. По рейхстагу был произведен короткий артналет. Едва он стих, как покатилось: «Ура!» — и могучая сила подняла всех на штурм. Но встреченные губительным ог­нем гитлеровцев взводы откатились в ров. Единицы, кто сумел найти укрытие, остались немного впереди.
Первая атака не удалась. Стало ясно, что так просто рейх­стаг не взять. Опаленный снарядами и основательно пощипан­ный, он стоит крепко.
По зданию снова ударила артиллерия. Рейхстаг заволокло дымом и каменной пылью. После артподготовки вновь подня­лись в атаку. Дружно, без перебежек. Очевидно, крепко по­трясли там гитлеровцев. Расстояние до рейхстага проскочили стремительно. Отдельные очаги сопротивления оказались не в силах остановить нас.
Добравшись до ступеней рейхстага, боевые порядки взво­дов перемешались. Вбежав по ним, увидели, что входная дверь вынесена снарядом. В нее мы и ринулись. Ошеломленные гитлеровцы не успели оказать решительного сопротивления. Мой взвод тут же устремился в правую часть первого этажа. Тесня гитлеровцев огнем и гранатами вглубь здания, взвод ворвался в огромный зал. Там полумрак. Продвигаемся вперед, загоняя гитлеровцев в неведомые нам убежища.
Немного освоившись в зале, разместил отделения на отве­денных им участках. Изучив «свою» территорию, они легче ориентировались, откуда появляются гитлеровцы, а значит, и своевременно принимали ответные действия. Солдаты очень устали. От порохового и тротилового дыма слезились глаза, першило в горле, во рту пересохло, языки стали такими сухи­ми, будто были пересыпаны горячим песком. Пить! Пить! Никог­да в жизни не хотелось так пить, как в рейхстаге.

Анализируя рассказанное Г. Булатовым, В.Правоторовым, Л.Литваком и имеющиеся фотографии, сделанные 2-го мая, можно прийти к выводу, что бойцы группы  Сорокина проникнув в Рейхстаг через большой пролом на месте окна, расположенного чуть левее парадного входа, далее прошли по широкому коридору и поднялись по широкой лестнице сначала на второй этаж, где вывесили  вначале знамя из окна,  а затем, через правую башенку, выбрались  на крышу. Забегая вперёд скажем, что группа капитана Макова, во время третьего штурма, войдя через центральный вход, прошла  прямо, мимо обломков скульптуры Вильгельма І,  поднялась наверх сначала по узенькой, технической, лестнице, а затем по огромной пластинчатой цепи выбралась на кровлю.

Возвращаемся к воспоминаниям А.Плеходанова:

«Через несколько минут отважная горстка солдат из роты лейтенанта Греченкова и разведчиков взвода Сорокина достигла главного входа в рейхстаг и скрылась в нем. Остальные были отрезаны. Одни из них залегли на площади, другие — отошли назад. Что было в это время в рейхстаге, я не знал. Неизвестной была и судьба ворвавшихся в него смельчаков. И вдруг я услышал радостный крик моего связного:

- Товарищ подполковник! Посмотрите на крышу рейхстага. Вот туда, где возвышается всадник!

Я поднял бинокль и увидел Красное Знамя, а возле него движущиеся две крохотные фигурки. Это было в 14 часов 25 минут. Как я узнал позже, движущимися фигурками были сержант Правоторов и рядовой Булатов…

В это время мне позвонил командир дивизии В. Шатилов и спросил, какова обстановка. Я доложил: часть солдат из батальона Давыдова и взвода полковой разведки проникла в рейхстаг. Остальные отошли назад. Многие залегли на Королевской площади.

- Есть связь с теми, кто в рейхстаге? — спросил командир дивизии.

Нет, — ответил я. — Но беспокоиться за них не стоит. Они уже проникли на крышу и водрузили там Красное Знамя Победы.

- Какое знамя? — удивился генерал. — Ведь оно в штабе Зинченко.

- Знамя моих разведчиков. Самодельное. Они его подготовили перед штурмом.

Фото сделано 2-го мая 1945 года с расстояния примерно в 70-80 метров, когда взвод Сорокина повторял для кинооператоров и фотокоров свой бросок к Рейхстагу двухдневной давности. Плеходанов, наблюдая водружение знамени  своими бойцами, находился на своём НП в 350-и метрах от Рейхстага, на расстоянии впятеро большем, чем фотокор, сделавший этот снимок. Значит он видел фигурки бойцов впятеро меньшими, чем вы их видите на данном снимке. Т.е. очень плохо. Вопрос в том, Плеходанов действительно не увидел, что на крыше было 8 солдат и офицеров, а не два?   Или здесь нечто иное?

Далее  начинается нечто не совсем понятное. Продолжаем воспоминания А.Плеходанова:

Но донесение о взятии рейхстага уже пошло гулять по штабу дивизии, потом в корпус, армию, на КП Жукова и… в Кремль. Оттуда через некоторое время бумерангом вернулся ответ Верховного главнокомандующего ( т.е. Сталина) с поздравлениями о Победе.

Перепуганный командир 150-й дивизии генерал Шатилов вышел на связь с Зинченко и потребовал: «Если наших людей в рейхстаге нет, и знамя не установлено, то прими меры к тому, чтобы любой ценой водрузить флаг или хотя бы флажок на колонне парадного подъезда. Любой ценой! - повторил генерал, - если Жуков узнает, что знамя не водружено, то гнев его обрушится на наши головы.»

Что же произошло? Предоставим сначала слово С.Сорокину:

Когда мы после водружения Знамени Победы ( для Сорокина и его бойцов Знаменем Победы навсегда осталось знамя, которое они изготовили и водрузили над Рейхстагом раньше всех) спустились на первый этаж, рота Греченкова ещё вела перестрелку с засевшими в подвале немцами. С наступлением темноты в Рейхстаг вошли остатки роты Съянова ( из батальона Неустроева).

Итак, разведвзвод С.Сорокина, с участием Р.Кошкарбаева и при поддержке взвода Л.Литвака из роты П.Греченкова первым поднялся на крышу Рейхстага и водрузил своё Знамя Победы. После чего они все спустились на первый этаж, помогать остальным бойцам роты Греченкова отбивать контратаки немцев, пытавшихся вытеснить наших солдат из Рейхстага. Наших было явно меньше и они заняли оборону, ожидая подхода основных сил.

Знамя водружённое над парадным фронтоном Рейхстага увидели не только наши солдаты и офицеры, но и немцы, оборонявшие Кроль-оперу, расположенную на той же Королевской площади, как раз напротив. Батальоны фольксштурма защищавшие оба этих здания, были объединены общим командованием. Работала телефонная связь. Даже бутерброды в Кроль-оперу носили из Рейхстага, где был пищеблок обслуживавший госпиталь и батальоны фольксштурма за компанию.(Этот момент упомянул в своём интервью Эрнст Битхер, тогда 15-летний фольксштурмовец, а ныне известный как основатель фирмы производящей передвижные органы. Один из таких органов и сегодня используется при богослужениях в Рейхстаге).

Дело в том, что фольксштурм не имел кухонь. Нацистское руководство считало, что стариков и детей из «народного ополчения» должны кормить их собственные семьи. Батальонам  фольксштурма расположенным в Рейхстаге здорово повезло, т.к. там, ещё с парламентских времён, существовал пищеблок, обслуживавший столовую для депутатов. Кроме профессионалов, в качестве поваров работали также жёны, сёстры и матери фольксштурмовцев. ( Может быть и защищался гарнизон Рейхстага столь отчаянно, чтобы не отдавать кухню? Шутка). В общем, из Кроль-оперы позвонили в Рейхстаг и сообщили о советском знамени появившемся над фронтоном. Были отправлены наверх несколько фольксштурмовцев, которые  сбросили знамя с шеи имперского коня.

Хотя советские солдаты  и ворвались в Рейхстаг, но говорить о его взятии было явно преждевременно. Наши в меньшинстве с трудом отбивали немецкие атаки . Пришлось экономно расходовать боеприпасы, потому что  снабжение было практически невозможным. Действительно, генерал Шатилов со своим поспешным рапортом поставил в сложное положение и себя и многих других.

Из воспоминаний С Неустроева: «…выполняя приказ старшего командования, из батальонов Я.Логвиненко, В.Давыдова, а также из 171-й дивизии К.Самсонова стали с флажками направлять одиночек-добровольцев, храбрейших людей, к рейхстагу с задачей установить флажок на колонне парадного подъезда, или на фасадной стене, или на углу здания рейхстага, где угодно, лишь бы на рейхстаге! Из разных батальонов в разное время побежали с флажками люди к рейхстагу и... Никто из них до цели не добежал, погибли. Из моего батальона был направлен Петр Николаевич Пятницкий, который также погиб, не достигнув колонн парадного подъезда».

Опять возникают вопросы. Командир дивизии не мог со своего командного пункта  видеть водружённого знамени. Но командиры полков и батальонов находились на месте и должны были знать ситуацию – висит знамя или нет. Непосредственные участники событий ( но не все) утверждают, что знамя было водружено. И много людей находящихся на позициях около Рейхстага это знамя видели. Более того, это знамя прекрасно видел Зинченко и даже пришёл поздравлять коллегу по этому поводу. Но тогда зачем было губить людей и посылать их на верную смерть, опасаясь гнева Жукова?

Неустроев в своих мемуарах лукавит. Ни с батальона Давыдова, ни с батальона Логвиненко, ни, тем более, с батальона Самсонова (из другой дивизии!) никто не побежал. Один только Неустроев отправил на верную смерть Петра Пятницкого, которому он был обязан жизнью.

Плеходанов: «Около 16 часов, когда огонь несколько стих, ко мне на НП пришел полковник Зинченко с телефонным аппаратом через плечо. Он был не один, со своей боевой подругой Зиной. Они принесли бутылку шампанского и торт. Поздравили меня с победой.

Ф.М.Зинченко и А.Д.Плеходанов. 30 апреля 1945 года. Примерно 16.00 - 16.30.

Зинченко пришёл поздравлять Плеходанова с победой, потому что он прекрасно видел флаг водружённый разведчиками 674 полка. На 16.00 самодельное знамя взвода Сорокина всё ещё реяло над Рейхстагом. Где-то через часик-полтора немцы отцепили флаг от шеи коня, бросили его прямо на крыше и быстренько ретировались. Никому не хотелось получить пулю на простреливаемой со всех сторон крыше. В.С.Устюгов, председатель совета ветеранов 150-й дивизии, ныне генерал, а тогда младший лейтенант, утверждает, что немцы скинули не только знамя разведчиков 674 полка, но и знамёна установленные вечером 30-го апреля  группами Макова и Бондаря.

Проверяющие из различных штабов и  прослышавшие о поздравлении  Сталина корреспонденты и кинооператоры начали слетаться к Кёнигсплац и ничего не увидели. Ни взятого Рейхстага, ни водружённого флага. Вот тогда-то и отправил Неустроев Пятницкого, чтобы прикрыть  генеральские задницы.

Из воспоминаний Плеходанова: Вскоре мне снова позвонил В.Шатилов. Он приказал подготовиться к третьей атаке, спросил, не могу ли я во время нового штурма перенести свой наблюдательный пункт в рейхстаг. Я ответил, что делать это еще рано. Справа атакуют немцы на танках, левее — бьют их артиллерийские орудия. Да и вообще вся площадь перед рейхстагом сильно простреливается. А если мне и удастся перенести свой НП в рейхстаг, то руководить боем будет невозможно. Мы можем оказаться отрезанными и потерять рейхстаг.

В заключение я предложил генералу послать туда Зинченко, сказал, что он находится у меня на НП. Генерал попросил передать трубку.

Закончив разговор с В. Шатиловым, Зинченко недовольно сказал:

- Старик беспокоится о знамени Военного совета. Говорит, что комкор Переверткин не дает покоя, все время спрашивает о знамени Военного совета армии. Приказывает водрузить его.

Ситуация вокруг Рейхстага оставалась сложной. Немцам никак не удавалось выбить наших из здания, а наши, как находящиеся внутри, так и расположенные снаружи, не могли уничтожить или принудить к сдаче вражеский гарнизон. Разведчики 674 полка: Сорокин со своими бойцами и Р.Кошкарбаевым, вместе с бойцами роты Греченкова удерживали занятые позиции и ждали момента решительного штурма, чтобы ударить по врагу изнутри.

Третий, решающий, штурм начался с артподготовки в 21.30 30-го апреля. В 22.00 пошли на штурм батальоны Давыдова (674 сп),  Неустроева (756 сп) из 150-й дивизии и батальон Самсонова (380 сп) из 171 дивизии. Тут же изнутри ударила заблокированная  немцами группа советских солдат. Именно поэтому солдаты в очередной раз сокрушившие импровизированным "тараном" входную дверь и ввалившиеся в вестибюль не были встречены огнём в упор. Хотя во время относительного затишья защитники Рейхстага сумели установить на место парадную дверь, выбитую снарядом в результате предыдущей  артподготовки и тщательно её укрепить.

Герои штурма Рейхстага. К.В.Гусев, В.И.Ярунов, П.Д.Щербина, Н.Н.Козлов. Все из батальона С.А.Неустроева.

После хаотичной ожесточённой схватки немецкий гарнизон отступил в свою цитадель - цокольный этаж. В Рейхстаге в этот момент оказались бойцы и офицеры разных подразделений. Солдаты получали команды от нескольких офицеров, которых они не знали в лицо, и даже от сержанта А.Боброва из группы В.Макова, которого все принимали за офицера (трофейная кожаная куртка была без знаков различия), тем более, что приказы его были чёткие и толковые. Алексей Берест узнал А.Боброва на фотографии показанной ему М.Мининым в 1961-ом году, хотя видел его всего лишь  несколько часов поздней ночью 30-го апреля. Такое впечатление произвёл Алексей Бобров на А.Береста, человека тоже очень смелого и инициативного. В конце концов всех подчинил себе С.Неустроев, находившийся, по словам наблюдательного С.Минина, в состоянии крайнего возбуждения, размахивающий маузером и сообщавший всем, что он комендант Рейхстага.

Когда обстановка в Рейхстаге стабилизировалась и началось напряжённое затишье, Рахимжан Кошкарбаев разыскал свой взвод и вновь его возглавил, узнав печальную весть о гибели своего заместителя, старшины Гончарова. Лейтенант Сорокин, не зная, что их флаг уже сорван немцами, решил, воспользовавшись проложенной телефонной связью, доложить о выполненной задаче (водружении знамени) своему командиру полка. На его беду рядом с телефонным аппаратом оказался Ф.М.Зинченко, пребывавший в крайне плохом настроении от взбучки заданной  командиром дивизии за очевидный провал со знаменем Военного совета 3-ей ударной армии.

Мало того, что первым оказалось самодельное знамя Плеходанова, ещё и группа Макова преподнесла неприятный сюрприз – водрузила знамя 79-го корпуса всё на той же скульптурной группе «Германия». А знамя Военного совета  даже ещё не принесли в Рейхстаг из штаба полка в «доме Гиммлера». Когда С.Сорокин начал докладывать А.Плеходанову о знамени, кровь бросилась в голову Ф.Зинченко, он выхватил из рук лейтенанта тяжёлую металлическую телефонную трубку и со всего размаха ударил его по голове. Подоспевшие бойцы Сорокина увидев окровавленного командира и узнав в чём дело, уже собирались устроить самосуд над чужим полковником, но В.Правоторов, парторг взвода, сумел увести солдат от греха подальше.

Большая часть Рейхстага всю  ночь с 30-го на 1-е мая не контролировалась ни нашими, ни немцами. Немцы засели в цокольном этаже, а наши заняли вестибюль, зал заседаний и ещё несколько прилегающих помещений. В этой тесноте Григорий Булатов увидел только что прибывших Егорова и Кантарию.

Из воспоминаний Г.Булатова: Егоров и Кантария пришли на рассвете следующего дня. Пришли тогда, когда Королевская площадь не простреливалась, никаких серьёзных схваток в самом Рейхстаге уже не было.Когда я  увидел Егорова и Кантарию пришедших в Рейхстаг в сопровождении группы автоматчиков, помню я сказал им:

 - Запоздали, товарищи, Знамя Победы мы  водружили, ещё вчера днём.

- Знаем и поздравляем, ответил Кантария и попросил показать дорогу на крышу.

 

Фото.Рейхстаг после боёв.

 

В районе 5-ти часов утра командование 79 -го корпуса отозвало из  Рейхстага  группы Макова и Бондаря . Взвод Сорокина тоже вернулся в "дом Гиммлера"

(Продолжение следует).

Я поделился с Вами информацией, которую "накопал" и систематизировал. При этом ничуть не обеднел и готов делится дальше, не реже двух раз в неделю.

Если Вы обнаружили в статье ошибки или неточности - пожалуйста сообщите. Мой электронный адрес: anpp48@gmail.com. Буду очень благодарен.

 

 

рассказать друзьям и получить подарок

About the author

Комментарии

Ваш отзыв