Письмо Астафьева.

Автор: , 27 Июл 2013

Восемнадцатилетний сибиряк Виктор Петрович Астафьев ушел добровольцем на фронт в  тяжелейшем для страны 1942 году. Был серьезно ранен. Награжден орденом Красной звезды, медалями. В общем довольно типичная биография для той поры. Но у Виктора Петровича проявился писательский талант. Писал Астафьев на разные темы, но особое внимание он привлек своими честными и неприукрашенными рассказами о войне. Что  нравилось далеко не всем.

Предлагаю Вашему вниманию ответное письмо Виктора Петровича одному рассерженному генералу.
Виктор Астафьев.jpg
Виктор Петрович Астафьев.
Уважаемый Илья Григорьевич!
Письмо Ваше дошло, и работники почты тут ни при чём. Вот если бы я был завмагазином, да ещё продовольст­венным — они бы знали меня и сами принесли бы письмо мне домой. Осуждать за  это не надо — обманутый, полуголодный, обворованный народ и низкая его жизнь, холуйство, чинопочитание, вороватость — всё-всё взаимосвязано.
Я охотно верю, Илья Григорьевич, что человек Вы хороший и воевали честно, и моя неприязнь к вам, как к человеку исключительному, отношения не имеет. Но как возможно жить среди грязи и не испачкаться? Быть погружен­ным в океан лжи и не изолгаться? Быть среди ворья и не завороваться?

Смотрели ли Вы фильм о волгоградском ворье из энкавэдэ, возглавляе­мом генералом Ивановым? А через три дня в «Советском спорте» было допол­нение к фильму, и вот уж тут истинное мурло в полной законченности пред­стало. Вы, наверное, забыли, что вослед за сиятельным вождём Брежневым хо­дил в картузе и бил кулаками журналистов и прочая пердак в чине генерал-полковника. Из-за моей статьи, цензура, ныне отмененная, сняла абзац: «Генерал-полковник в роли холуя! Явление уникальное, нам принадлежащее, на наших глазах проистекавшее».

Вы можете представить себе, чтоб царь, умерший, кстати, в чине полковника от подлой пули, допустил такое? И чтоб генералы Раевский, Алексеев или Брусилов — опустились до роли холуя?!

Вы знаете, что сказали мне люди, серьёзные и знающие, после просмот­ра волгоградской «опупей»? «Если не в каждом, то уж в любом втором нашем городе обретается свой Иванов, и хоть завтра можно садить на скамью подсудимых местную мафию».

Вот до чего мы дожили, изолгались, одубели! И кто это всё охранял, гла­за закрывал народу, стращал, сажал, учинял расправы? Кто такие эти цепные кобели? Какие у них погоны? Где они и у кого учились? И доучились, что не замечают, что кушают, отдыхают, живут отдельно от народа и считают это нормальным делом. Вы на фронте, будучи генералом, кушали, конечно, из солдатских кухонь, а вот я видел, что даже Ванька-взводный и тот норовил  жрать, и жить от солдата отдельно, но, увы, быстро понимал, что у него не получится, хотя он и «генерал» на передовой, да не «из тех», и быстро с голо­ду загнётся или попросту погибнет  от усталости и задёрганности.

Нс надо лгать себе, Илья Григорьевич! Хотя бы себе! Трудно Вам согла­ситься со мной, но советская военщина — самая оголтелая, самая трусливая, самая подлая, самая тупая из всех, какие были до неё на свете. Это она «по­бедила» 1:10! Это она сбросала наш народ, как солому, в огонь — и России не стало, нет и русского народа. То, что было Россией, именуется ныне Нечер­ноземьем, и всё это заросло бурьяном, а остатки нашего народа убежали в го­род и превратились в шпану, из деревни ушедшую и в город не пришедшую.

Сколько потеряли народа в войну-то? Знаете ведь и помните. Страшно называть истинную цифру, правда? Если назвать, то вместо парадного карту­за надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди Рос­сии и просить у своего народа прощение за бездарно «выигранную» войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови. Не случайно ведь в Подольске, в архиве, один из главных пунктов «правил» гласит: «Не выпи­сывать компрометирующих сведений о командирах совармии».

В самом деле: начни выписывать — и обнаружится, что после разгрома 6-й армии противника (двумя фронтами!) немцы устроили «Харьковский котёл», в котором Ватутин и иже с ним сварили шесть (!!!) армий, и немцы взяли только пленными более миллиона доблестных наших воинов вместе с гене­ралами (а их взяли целый пучок, как редиску красную из гряды вытащили). Надеюсь, Вы знаете, что под Сталинградом мы взяли 90 тысяч пленных, и они были втаком состоянии, что все почти, за исключением нескольких сотен, умерли, хотя их и пытались спасти. Ну что? Может, Вам рассказать, как това­рищ Кирпонос, бросив на юге пять армий, стрельнулся, открыв «дыру» на Рос­тов и далее? Может, Вы не слышали о том, что Манштейн силами одной один­надцатой армии при поддержке части второй воздушной армии прошёл геро­ический Сиваш и на глазах доблестного Черноморского флота смёл все, что было у нас в Крыму? И более того, оставив на короткое время осаждённый Сева­стополь, «сбегал» под Керчь и «танковым кулаком», основу которого составляли два танковых корпуса, показал политруку Мехлису, что издавать газету, пусть и «Правду», где от первой до последней страницы возносил он Великого вождя, — одно дело, а воевать и войсками руководить — дело совсем иное, и дал ему так., что (две) три (!) армии заплавали и перетонули в Керченском проливе.

Ну ладно, Мехлис, подхалим придворный, болтун и лизоблюд, а как мы в 44-м под командованием товарища Жукова уничтожали 1-ю танковую ар­мию противника, и она не дала себя уничтожить двум основным нашим фронтам и, более того, преградила дорогу в Карпаты 4-му Украинскому фрон­ту с доблестной 18-й армией во главе и всему левому флангу 1-го Украинско­го фронта, после Жукова, попавшего под руководство Конева в совершенно расстроенном состоянии. Погубили у Дуклинского перевала более 160 000, но в Словакию нас так и не пустила воскресшая первая танковая.

Вы. конечно, обо всём этом «не слышали», «не знаете», но главное, знать не хотите. Так спокойней жить, правда? А я ведь назвал только часть безоб­разий и позора нашего. Есть ещё Тула, Воронеж, Ростов и много-много дру­гих городов, битв и операций, о которых не хочется рассказывать, стыдно и позорно рассказывать.

Если Вы не совсем ослепли, посмотрите карты в хорошо отредактирован­ной «Истории Отечественной войны», обратите внимание, что везде, начиная с карт 1941 года, семь-восемь красных стрел упираются в две, от силы в три синих. Только не говорите мне о моей «безграмотности», мол, у немцев армии, корпусы, дивизии по составу своему численно крупнее наших. Я не думаю, что I- я танковая армия, которую всю зиму и весну били двумя фронтами, была численно больше наших двух фронтов, тем более Вы, как военный специалист, знаете, что во время боевых действий это всё весьма и весьма условно. Но ес­ли даже не условно, значит, немцы умели сокращать управленческий аппарат и  «малым аппаратом», честно и умело работающими специалистами, управля­ли армиями без бардака, который нас преследовал до конца войны.

Чего только стоит одна наша связь?! Господи! До сих пор она мне снит­ся в кошмарных снах.

Все мы уже стары, седы, больны. Скоро умирать. Хотим мы этого или нет. Пора Богу молиться, Илья Григорьевич! Все наши грехи нам не замолить — слишком их много и слишком они чудовищны, но Господь милостив и помо­жет хоть сколько-нибудь очистить и облегчить наши заплёванные, униженные и оскорблённые души. Чего Вам от души и желаю.

Виктор Астафьев.

13 декабря 1987 г.

Я поделился с Вами информацией, которую "накопал" и систематизировал. При этом ничуть не обеднел и готов делится дальше, не реже двух раз в неделю. Если Вы обнаружили в статье ошибки или неточности - пожалуйста сообщите. Мой электронный адрес: anpp48@gmail.com. Буду очень благодарен.


 

 

рассказать друзьям и получить подарок

About the author

Комментарии

Один отзыв на Письмо Астафьева.”

  1. Наше поколение которое еще застало тех немногих фронтовиков доживших до семидесятых конечно по их рассказам имело в общем представление какой ценой досталась победа. И нам не надо расслабляться. Надо просто честно жить.А всякая мразь она была и будет никуда от этого ни денешься.Но честных людей больше.

Ваш отзыв