Знамя Победы. Глава 14. Штурм Рейхстага и Знамя Победы в Мемуарах.

Автор: , 27 Фев 2015

 Штурм Рейхстага и Знамя Победы в  мемуарах.

Скажем сразу – не все написанные мемуары были опубликованы. К сожалению, чрезвычайно интересные воспоминания командира 674 полка А.Плеходанова и командира взвода разведки этого же полка, С.Сорокина, не были доступны широкому кругу читателей. Хотя некоторое количество экземпляров и было напечатано в виде «самиздата». Эти воспоминания не отвечали требованиям компартийной цензуры в самом главном, в признании первенства знамени №5 Военного совета, которое получило впоследствии титул «Знамени Победы». Офицеры и солдаты отстаивавшие другую точку зрения не шли на компромисс и поэтому не получили права на представление своей правды, сильно несоответствующей учебникам истории.

Большинство авторов, вспоминавших былые дни, пошли навстречу пожеланиям компартийного руководства и вспоминали так, как от них требовали. Некоторые из них  смогли, хотя бы не прямо, но всё таки упомянуть то, что они видели своими глазами. Цензура особое внимание уделяла времени водружения Знамени Победы и свзанным с ним временем захвата Рейхстага. Во времена Сталина и Жукова, и вплоть до середины  шестидесятых годов считалось, что знамя было установлено на куполе в 14 часов 25 минут 30 апреля. Соответственно,  верхние этажи Рейхстага были взяты к двум часам дня.В шестидесятых годах время взятия Рейхстага было перенесено на 18.00 и естественно,  время поднятия флага тоже  сместилось.

Мемуары К.Я.Самсонова (командир одного из батальонов штурмовавших Рейхстаг), А.Н.Бессараба (командир артиллерийского дивизиона поддерживавшего штурмующие батальоны), В.М.Шатилова (командир 150 стрелковой дивизии, чьи полки вели бои в Рейхстаге и вокруг Рейхстага), И.Ф.Клочкова (командир артиллерийского взвода ведшего огонь по Рейхстагу), Ф.М.Зинченко ( командир 756 полка, штурмовавшего Рейхстаг) чем то похожи, но во многом разняться. Авторы мемуаров часто придерживаются взаимоисключающих мнений в трактовке описываемых событий. Хотя тяжёлая рука компартийной цензуры явно ощущается во всех этих воспоминаниях. Особняком здесь стоит командир батальона С.А.Неустроев.  Степан Андреевич на склоне лет проникся ответственностью за историческую достоверность в изложении событий  вокруг штурма Рейхстага и водружения Знамени Победы и пересмотрел свои прежние «показания». С исчезновением советской цензуры такое стало возможным.

Нас интересуют обстоятельства  и время появления первого красного флага над Рейхстагом. Этому  моменту уделяется почему-то очень много внимания. Сегодня официально утверждается, что Знамя Победы  было поднято над Рейхстагом первого мая в 1.00 по берлинскому времени. А  знамя установленное группой капитана Макова 30 апреля в 22.40 хотя и считается, уже официально, самым первым,  никак не желают  признавать  Знаменем Победы  по совершенно смехотворным причинам.

Необходимо учесть, что даже тогда, когда автор мемуаров имел мнение отличное от официального, ему всё же приходилось подчиняться цензурной дисциплине, если он хотел видеть свою книгу изданной.

Ниже будут приведены фрагменты из мемуаров  уважаемых ветеранов, в той или иной мере участвовавших в штурме Рейхстага. В начале, напомним  вкратце,  воспоминания комбата С.Неустроева, одного из главных участников данного знаменательного события.

С.А.Неустроев. Очень сжатое изложение воспоминаний.

Степана Андреевича мы цитировали уже неоднократно. Поэтому в данной главе приводится краткое изложение событий вокруг водружения Знамени Победы в версии С.Неустроева. В 6 часов вечера начался решительный ( третий) штурм Рейхстага. К девяти часам батальону Неустроева удалось ворваться в Рейхстаг (было уже темно). К десяти часам батальон занимал центральную часть главного этажа Рейхстага. Южную часть здания контролировала рота из батальона Давыдова, северную часть – рота из батальона Самсонова. Из-за темноты бой в здании прекратился. К одиннадцати часам вечера ( точнее в 22.30) группы Макова и Бондаря повесили свои флаги на скульптуре, расположенной на крыше Рейхстага над парадным (западным) входом. В 24.00  в рейхстаг пришёл командир полка Зинченко. Он вызвал из штаба полка, располагавшегося в «доме Гиммлера», Егорова и Кантарию прибывших в Рейхстаг в начале первого со знаменем №5 и отправил их ( двоих!)  водружать знамя. ( Это говорит о том, что Зинченко и Неустроев не сомневались в отсутствии немцев на втором  этаже и на «чердаке»). Побродив по зданию, через 20 минут знаменосцы вернулись – не нашли выход на крышу. После чего водружение знамени было поручено лейтенанту Бересту, который с группой автоматчиков и с Егоровым и Кантарией в 1.00 первого мая произвели установку знамени на скульптуре императора Вильгельма над восточным входом в Рейхстаг. В начале второго  Зинченко  с группой офицеров, Егоровым и Кантарией ушли на КП полка в  «дом Гиммлера».После ожесточённого боя, продолжавшегося весь день первого мая, с немцами пытавшимися вырваться из «подвала»,  рано утром на следующий день  гарнизон Рейхстага  капитулировал.   Неустроев насчитал около сотни сдавшихся  немецких солдат и офицеров и сделал вывод, что численность защитников здания в начале штурма была такая же как и у его батальона, около 250 человек. 2-го мая, во второй половине дня знамя было переставлено Егоровым и Кантарией на купол Рейхстага.

И  несколько строчек из интервью  Э.Битхера, который будучи  15-летним фольксштурмовцем, находился в  Рейхстаге с 26 апреля.

“Когда вечером ( 30 апреля – А.П.)я вернулся в Рейхстаг, мне сказали, что в нем появились русские солдаты. Все были очень взволнованы. Чтобы в темноте своих от чужих отличить, сообщили пароль и отзыв. В это время на крыше и водрузили первое красное знамя. Но мы об этом ничего не знали, — рассказывает Битхер.

Битхер носил бутерброды солдатам,  оборонявшим Кроль-опера. Из его воспоминаний видно, что пробраться под покровом темноты и даже в светлое время суток из одного здания в другое, через Кёниг-плац, было вполне возможно.

К.Я.Самсонов. «Штурм рейхстага».

Воспоминания комбата К.Я.Самсонова, «Штурм рейхстага», вышедшие в 1955 году, являются первыми мемуарами освещающими события вокруг Знамени Победы. Прошло только 10 послевоенных лет , ещё не началась хрущёвская оттепель и очень интересно выяснить официальную позицию и отношение простых  людей сталинского времени к Знамени Победы. Константин Яковлевич поделился с читателями сравнительно свежими впечатлениями от прошедшей войны, которые прошли строгую цензуру. Не менее интересно и то как цензоры «корректировали» мемуары, подстраиваясь под линию партии.

Слева направо: Самсонов, Кантария, Егоров, Сьянов и Неустроев.

Старший лейтенант Самсонов входил в пятёрку знаменосцев, отправленных из Берлина на парад Победы. Он не мог не знать, что знамя которое они сопровождают, является знаменем №5 Военного Совета. Но он по каким-то причинам не упоминает этот факт в своих воспоминаниях. Константин Яковлевич написал о знамени вручённном Егорову и Кантарии только то, что оно красное. Или он забыл за 10 лет  об особом статусе знамени Военного Совета, или по каким-то другим соображениям, но этот статус Знамени Победы в мемуарах Самсонова никак не оговаривается. Более того, из мемуаров видно, что Самсонов через 10 лет уже просто не помнит как выглядело это знамя. Не знали этого и товарищи из цензурного комитета. Знамя это, на тот момент, не приобрело ещё сакрального значения и пылилось в музейных запасниках.

А вот как в «Штурме рейхстага» описано водружение знамени:

К двум часам дня верхние этажи рейхстага были очищены от врага.

В 14 часов 25 минут Егоров и Кантария достигли купола здания и укрепили на нём знамя, бережно расправив складки. Потом обнялись и крикнули сверху:

Знамя Победы над рейхстагом установлено!

Знамя Победы над рейхстагом!

Весть эта с быстротой молнии облетела сражающиеся батальоны. Она ещё более подбодрила каждого из нас, вдохновила на новые усилия.

...Я вышел на улицу подышать свежим воздухом. Солнце было уже высоко. Над рейхстагом медленно колыхалось красное полотнище.

В 1955 году, когда вышла в свет книжка Самсонова официально считалось, что Знамя Победы было установлено среди бела дня, в 14.25. К.Я.Самсонов, будучи в здравом уме и обладая хорошей памятью, прекрасно знал, что Знамя Победы было установлено на куполе Рейхстага только 2-го мая. О чём он и заявил на совещании в 1961 году. Но написать об этом в 1955, пойти против линии партии, было бы подобно самоубийству.

Самсонов не упустил возможности постоять за честь батальона, написав в своих мемуарах, что на Рейхстаге первым было установлено  знамя именно его батальона:

Всё же первым достиг главного входа рейхстага рядовой Савенко. Он прикрепил знамя к каменной колонне и гранатой высадил половину двери.

Книга А.Н.Бессараба «В прицеле – танки».

Интересные воспоминания оставил А. Н.Бессараб, с детства мечтавший стать писателем. Война и судьба привели А.Бессараба  в ряды артиллеристов. Во время боёв в Берлине Александр Никитович командовал отдельным истребительно-противотанковым дивизионом. Книга вышла в 1970 году. Ниже приводятся отрывки из главы «Последние залпы»:

В 13.00 артиллерия и части гвардейских реактивных минометов повторили огневой налет по рейхстагу, Кроль-опере и примыкающим к ним зданиям. В 13.30 пехотные подразделения снова пошли на штурм рейхстага.

Впереди взвились зеленые ракеты — сигнал, запрещающий нам стрелять по окнам и амбразурам полуподвала: там уже находились наши. Орудия тотчас перенесли огонь по окнам второго этажа, но ненадолго. Не отрывая глаз от окуляров стереотрубы, я видел стрелков, которые отдельными группами с красными флагами в руках по-пластунски ползли со всех сторон к зданию.

В полуподвал, точнее его можно назвать цокольным этажом или, по немецки, Erdgeschoss, наши войска попали только 2-го мая, после капитуляции Берлина.

Перед парадным подъездом рассыпался целый сноп красных ракет — сигнал прекращения огня для орудий прямой наводки. К широкой лестнице со всех сторон устремились штурмующие. На всю жизнь запомнилась картина: первым у колонн показался советский офицер. Он повернулся лицом к бежавшим за ним солдатам, вскинул руку с автоматом вверх и, увлекая за собой людей, скрылся в здании рейхстага.

Взбегавшие на лестничную площадку красноармейцы точно так же, как и их командир, салютовали автоматами, затем один за другим исчезали в проломе двери. Еще группа. И еще... Ура! Наши в рейхстаге!

Об этом я немедленно доложил по команде. Бой внутри здания длился долго. В вышестоящие штабы поступала, видимо, противоречивая информация, и меня все время переспрашивали.

— Двадцать первый? Наши солдаты действительно ворвались в рейхстаг? — уточнял В. И. Курашов.

— Совершенно точно, товарищ семнадцатый. Сам видел.

— Ну хорошо. Я так и доложил.

Не успел я вернуться к стереотрубе, как снова позвали в подвал. Радист подал наушники, микрофон и сказал:

— Товарищ майор, у аппарата комдив.

Недоумеваю, почему комдив В. М. Асафов связался со мною по радио, а не по телефону.

— Двадцать первый слушает.

— Ты видел, как наши бойцы ворвались в рейхстаг?

— Товарищ седьмой, я уже докладывал вам и товарищу семнадцатому, что видел собственными глазами.

— Сколько проникло туда человек?

— Около ста, наверное.

— Учти, это серьезный вопрос. Пойди посмотри, что там происходит, и доложи. Я жду у рации.

Иду, смотрю, снова докладываю. Ошибки нет. Минут через двадцать о том же самом меня спросил начальник штаба артиллерии корпуса майор Турбаков. Наконец все успокоились.

Боевой офицер, непосредственный участник штурма рейхстага, засвидетельствовал, что не менее сотни советских солдат ворвались в Рейхстаг во время второго штурма, начавшегося в 13.30. Таким образом вероятность того, что отдельные группы прорвались на крышу и водрузили там знамёна, является весьма высокой. Достаточно много солдат и офицеров свидетельствуют об этом. И нет никаких оснований не доверять им.  30 апреля в 14.25, через час после начала второго штурма, на крыше  Рейхстага были подняты два знамени – взвода разведки С.Сорокина и группы артиллеристов капитана Агеенко.

Куда же делись эти бойцы  в период времени перед третьим штурмом, начавшимся в 18.00? В воспоминаниях Сорокина говорится, что часам к четырём они вернулись в расположение полка. Часть солдат различных подразделений  осталась, вполне возможно, в Рейхстаге. При уличных боях ситуация, когда противники находятся в соседних комнатах, редкостью не являлась. Тем более в таком большом здании, как Рейхстаг, имевшим около 500 комнат. А гарнизон, по оценке С.Неустроева, был небольшим – порядка 250 человек.

И очень показательным является чрезвычайное внимание, оказываемое руководящими штабами к данной информации.

И вот рейхстаг пал. Взят последний оплот ( вообще- то не последний, и уж совсем  не оплот ) гитлеровского рейха. Но фашисты еще огрызались внутри здания. Да и вокруг него продолжался бой. В районе Бранденбургских ворот на наших глазах все еще взлетали и приземлялись вражеские самолеты. Шла ожесточенная пальба из пушек прямой наводки, танков и самоходных орудий по зенитным установкам фашистов, разбросанным по всему парку и на Королевской площади. Следует заметить, что зенитчики врага, будучи в очень невыгодных условиях, отстреливались яростно и сильно мешали продвижению советской пехоты и танков.

Рано утром 1 мая 598-й и 597-й стрелковые полки, выйдя на Цельтен-аллею и развивая успех в южном направлении, полностью окружили Кроль-оперу и двинулись на ее штурм. Над рейхстагом, на самой вершине его купола реял красный стяг нашей Родины, а вокруг него алело еще несколько маленьких флажков.

А здесь Александр Никитович был уже вынужден «вспомнить» о гордо реявшим 1-го мая красном стяге на куполе Рейхстага.

А.Д.Плеходанов. Из неизданных мемуаров.

Алексей Дмитриевич Плеходанов, командир 674 стрелкового полка, одного из трёх полков, штурмовавших Рейхстаг, написал очень интересные мемуары, которые, к сожалению не были напечатаны советскими издательствами. Шансов на публикацию, по правде говоря, практически не было, т.к. воспоминания Плеходанова не только не соответствовали советской историографии, но даже её опровергали.

Командиры полков бравших Рейхстаг: Ф.М.Зинченко и А.Д.Плеходанов.

 

 

Всё же, вместе с другими несогласными, был подготовлен самиздатовский сборник, который предлагал читатаелям ознакомиться с альтернативной историей водружения первого флага над Рейхстагом. В Интернете можно найти отдельные отрывки воспоминаний, воспроизводимые различными сайтами.

«Через несколько минут отважная горстка солдат из роты лейтенанта Греченкова и разведчиков взвода Сорокина достигла главного входа в рейхстаг и скрылась в нем. Остальные были отрезаны. Одни из них залегли на площади, другие — отошли назад. Что было в это время в рейхстаге, я не знал. Неизвестной была и судьба ворвавшихся в него смельчаков. И вдруг я услышал радостный крик моего связного:

- Товарищ подполковник! Посмотрите на крышу рейхстага. Вот туда, где возвышается всадник!

Я поднял бинокль и увидел Красное Знамя, а возле него движущиеся две крохотные фигурки. Это было в 14 часов 25 минут. Как я узнал позже, движущимися фигурками были сержант Правоторов и рядовой Булатов…

В это время мне позвонил командир дивизии В. Шатилов и спросил, какова обстановка. Я доложил: часть солдат из батальона Давыдова и взвода полковой разведки проникла в рейхстаг. Остальные отошли назад. Многие залегли на Королевской площади.

- Есть связь с теми, кто в рейхстаге? — спросил командир дивизии.

Нет, — ответил я. — Но беспокоиться за них не стоит. Они уже проникли на крышу и водрузили там Красное Знамя Победы.

- Какое знамя? — удивился генерал. — Ведь оно в штабе Зинченко.

- Знамя моих разведчиков. Самодельное. Они его подготовили перед штурмом.

Конечно же, самодельное знамя из немецкой перины не очень подходило на роль национальной святыни, как это планировалось «мудрецами» из ГлавПУРа. Кроме того героями-знаменосцами становились в этом случае совершенно непроверенные люди, возможно с «изъянами» в биографии. Чтобы стать «национальным героем» в СССР совсем необязательно быть просто героем. Можно было совсем не быть героем. Главное надо было подходить по многим другим критериям, анкетным: социальное происхождение, национальность и т.д. Поэтому шансов у Плеходанова, Сорокина, Булатова, Береста и других героев и правдоискателей не было никаких.

Воспоминания командира 150 сд генерала В.М.Шатилова «Знамя над рейхстагом».

Василию Митрофановичу Шатилову, командиру 150-й Идрицкой стрелковой дивизии, штурмовавшей Рейхстаг, сам Бог велел написать мемуары. Тем более, что он тоже был в числе немногих, кому довелось наблюдать за штурмом Рейхстага с довольно удобной точки. Вот выдержки из главы «Знамя Победы»:

Стрелки часов подползали к тринадцати. И вдруг бинокль дрогнул у меня в руках. Тяжелый гром сотряс воздух, прокатившись над рекой, над Королевской площадью, над всем центром Берлина. Это грянули 89 стволов, направленных на рейхстаг.

Генерал Шатилов В.М.

Еще не замер характерный звук первого залпа «катюш», как из полуподвальных окон красного дома начали выскакивать бойцы 3-й роты Неустроева, 1-й и 3-й рот Давыдова. Каждый взвод держал направление по заранее намеченным ориентирам. От «дома Гиммлера» до рва — 240–300 метров.

Прошло минут двадцать. Сейчас согласно плану батальон Неустроева должен был пробиваться к центру фасада, туда, где расположен главный вход в рейхстаг. Батальону Давыдова надлежало выходить к правой оконечности здания, чтобы попробовать ворваться туда с южной стороны, через боковую дверь (о том, что такая дверь существует, нам было известно от пленных).

Я позвонил Плеходанову:

— Как дела?

— Рота Греченкова и разведчики лейтенанта Сорокина проскочили по уцелевшему мостку на ту сторону рва. Залегли у маленького домика перед правым крылом рейхстага.

Тут же я соединился с Зинченко:

— Как дела, перешли ров?

— Никак нет. Ни одного мостка не уцелело. Мешает интенсивный артогонь с фланга, со стороны моста от Карлштрассе...

— А Знамя? — поинтересовался я. — Где Знамя Военного совета? Ведь как ворвутся, его сразу водружать надо!

— Знамя у меня на энпе. Не с кем отправить его, товарищ генерал, людей нет...

— Хорошо, сейчас передам Знамя Плеходанову. Он найдет.

Только я положил трубку, аппарат настойчиво загудел.

— Товарищ генерал, — послышался голос Зинченко, — все в порядке, нашел бойцов! Сержант Егоров и младший сержант Кантария. Из разведвзвода полка. Надежные ребята, орлы! Сейчас отправляю их со Знаменем в боевые порядки.

Понятно, что в 1975 году можно было поместить в мемуарах только вот такую, официальную, версию водружения Знамени Победы. В 1945-ом сам Шатилов решил чей полк будет водружать Знамя Победы и сам же Василий Митрофанович, за несколько дней до штурма, сообщил Зинченко об утверждении  кандидатур знаменосцев вышестоящими инстанциями.

В 14 часов 20 минут рота Греченкова пробилась к юго-западному углу здания. Пулеметный расчет сержанта Шевченко занял позицию около самого фасада и открыл огонь во фланг гитлеровцам, сдерживавшим роту Сьянова. Для Сьянова это была очень существенная помощь.

В 14 часов 25 минут к входу с южной стороны здания (депутатскому входу) бросились солдаты из роты Греченкова во главе с младшими лейтенантами Атаевым и Литваком и группа разведчиков взвода лейтенанта Сорокина: старшие сержанты Лысенко, Орешко, Правоторов, красноармейцы Булатов, Брюховецкий, Почковский. Разведчикам  было поручено водрузить над рейхстагом полковой красный флаг. Атаева тут же сразила пуля. Упало еще несколько бойцов. Но это не остановило остальных.

Старший сержант Сергей Такнов, рядовые Анатолий Бородулин, Григории Булатов, Иван Гавришев, сержант Николай Досычев и парторг давыдовского батальона лейтенант Каримджан Исаков первыми очутились у двери. Кто-то рванул ее на себя. Она оказалась незапертой! Это был единственный незамурованный ход, через который гарнизон рейхстага поддерживал связь с внешним миром. Бойцы ворвались в коридор, уставленный статуями полководцев...

В.М.Шатилов, пожалуй, единственный из авторов мемуаров, написавший о том, что первое вторжение в Рейхстаг было через южный, депутатский вход. Вместе с бойцами роты Греченкова ворвались и разведчики Сорокина.

А с моей позиции на четвертом этаже было видно, как разбросанные по площади фигуры людей поднимались, пробегали, падали, снова поднимались или же оставались недвижимыми. И все они стягивались, словно к двум полюсам магнита, к парадному входу и к юго-западному углу здания, за которым находился скрытый от моих глаз депутатский вход. Я видел, как над ступенями у правой колонны вдруг зарделось алым пятнышком Знамя. И туг же, в 14 часов 30 минут, я принял почти одновременно два доклада — от Плеходанова и Зинченко:

— Полторы наших роты ворвались в рейхстаг! — доложил один — Время — четырнадцать двадцать пять.

— В четырнадцать двадцать пять рота Сьянова ворвалась в главный вход рейхстага! — доложил другой.

У колонны, справа от входа, я увидел красное полотнище. А вскоре об этом доложил и Зинченко.

Как видите, время прорыва в Рейхстаг, указанное командиром 150-й дивизии значительно отличается от свидетельств многих других участников штурма. Вполне возможно, что через южный вход бойцы Греченкова и Сорокина ворвались в 14 с минутами, а через главный вход батальон Неустроева вошёл уже после третьего штурма, начавшегося в 18.00. Хотя Плеходанов утверждает, что взвод Сорокина ворвался через парадный вход.

И снова, если давать ответ на вопрос: «Кто же был первым?» (а вопрос этот вызывает подчас чрезмерно повышенный интерес), я бы ответил: «А так ли уж это важно? Играют ли здесь роль минуты и секунды? Важно, что каждый стремился быть первым и делал все, чтобы быть им, не прячась за спины товарищей». Первыми были в полном составе рота Петра Греченкова, группа разведвзвода лейтенанта Сорокина и рота Ильи Сьянова.

Позвав Сосновского, я велел ему на 17 часов 50 минут подготовить артиллерийский налет по огневым позициям у Бранденбургских ворот и Карлштрассе. Соединился с Васильковым и попросил его усилить наш артналет огнем корпусной группы.

Переверткин запросил:

— Как обстановка? Где Знамя?

— Знамя в роте Сьянова. В самом здании идет бой. Готовлю артналет и штурм рейхстага главными силами. 

Времени было около шестнадцати часов.

— Есть связь с рейхстагом? — запросил я Зинченко.

— Нет, пока наладить никак не удается, — последовал ответ.

Тогда я позвонил Плеходанову, К телефону подошел его заместитель по политчасти майор Евгений Сергеевич Субботин.

— Связь с рейхстагом имеете? — задал я ему тот же вопрос.

— Нет, товарищ генерал.

— Тогда вот что, Субботин. Красное полотнище перед рейхстагом видишь? Следи за ним неотрывно. Если сорвут — докладывай немедленно.

Пока это был единственный способ узнать, держатся наши в рейхстаге или нет. Ведь если они будут смяты, раздавлены, противник, несомненно, захватит и флаг.

Но нет, этого не случилось. Рота Сьянова, очистив вестибюль, захватила три или четыре комнаты слева от входа. В одной из них устроил НП батальона вошедший в рейхстаг вместе с ротой Кузьма Гусев.

Греченкову же и разведчикам Сорокина, находившимся в правом крыле, не оставалось ничего иного, как пробиваться  по коридору к центру здания. И той и другой группам пришлось вести жестокий бой, в котором были пущены в ход и автоматы, и пулеметы, и гранаты, и фаустпатроны. То тут, то там возникали рукопашные схватки. В столь сложной, поистине драматической ситуации разведчики сумели установить на здании рейхстага красный флаг.

В.М.Шатилов таким образом, очень осторожно, чтобы не вступить в конфликт с официальной версией водружения знамени над Рейхстагом, сообщает нам, что всё-таки первыми подняли красный флаг разведчики Сорокина. Маршал Г.К.Жуков, кстати, придерживался того же мнения. И время водружения первого флага примерно 14.25 30-го апреля.

17 часов 50 минут. Снова необычайной силы грохот потряс все вокруг. Это заговорили сто с лишним орудийных стволов дивизии и корпуса. Огонь прямой наводки молотил по уцелевшим батареям перед рейхстагом, по вражеским позициям на флангах. Несколькими залпами «катюш» были накрыты в районе Бранденбургских ворот неприятельские танки и самоходки.

После десятиминутной артподготовки пехота бросилась к главному входу рейхстага. Неустроев — он к этому времени был уже на Кёнигплаце около канала — повел на штурм весь уцелевший состав батальона. ( Неустроев утверждает, что он в это время находился на своём КП в «доме Гиммлера»).

Как только Неустроев вошел в рейхстаг, между ним и НП полка сразу же была установлена телефонная связь. Минут через тридцать после того, как основные силы дивизии прошли через главный вход, у меня состоялся телефонный разговор с Зинченко.

— Вам надо немедленно перенести свой наблюдательный пункт в рейхстаг, — сказал я ему. — Организуйте управление подразделениями оттуда. Знамя перенесите на купол. Только сделайте все, чтобы сохранить его. 

Насчёт переноса знамени на купол – это уже наслоения более позднего времени. Тем более, что знамя №5 ещё даже не прибыло в рейхстаг, находясь вместе с Егоровым и Кантарией в штабе полка Зинченко. Ниже по тексту вы увидите как Василий Митрофанович, описывая «подвиг» знаменосцев, противоречит сам себе.

Тем временем Михаил Егоров и Мелитон Кантария под прикрытием небольшой группы Береста начали подниматься вверх.

Вот и крыша. Они прошли по ней к громадному всаднику. Под ними лежали укутанные в дымные сумерки дома. Кругом метались вспышки. По кровле постукивали осколки. Где прикрепить флаг? Около статуи? Нет, не годится. Ведь было сказано — на купол. Ведущая на  него лестница шаталась — она была перебита в нескольких местах.

Тогда бойцы полезли по редким ребрам каркаса, обнажившегося из-под разбитого стекла. Передвигаться было трудно и страшно. Карабкались медленно, друг за другом, мертвой хваткой цепляясь за железо. Наконец достигли верхней площадки. Прикрутили ремнем к металлической перекладине Знамя — и тем же путем вниз. Обратный путь был еще труднее и занял больше времени.

Когда Егоров и Кантария предстали перед Неустроевым, на часах было без десяти одиннадцать вечера. А пять минут спустя Зинченко торжественно доложил мне по телефону:

— Товарищ генерал, Знамя Военного совета укреплено на куполе рейхстага в двадцать один час пятьдесят минут по московскому времени!

Сегодня известно, что Егоров и Кантария появились в рейхстаге со знаменем после 24.00. А знамя было установлено на конной скульптуре Вильгельма в 1.00 по берлинскому времени. 21.50 по московскому времени соответствует 19.50 по берлинскому. Было ещё светло. Время водружения знамени №5 указанное генералом Шатиловым отличается от всех других свидетельств.

 

Мемуары героя Советского Союза И.Ф.Клочкова «Мы штурмовали рейхстаг».

 

В 1986 году вышли воспоминания Ивана Фёдоровича Клочкова, генерал-майора в отставке, во время штурма Рейхстага командовавшего огневым взводом. Орудия его взвода вели огонь непосредственно по рейхстагу. И его воспоминания являются ценным свидетельством очевидца. К сожалению, много места в этих мемуарах занимает пересказ событий, в которых Иван Фёдорович лично не участвовал. Ценность такой информации является очень сомнительной. Далее следуют отрывки из двух глав книги: «Штурм» и «Красное знамя над рейхстагом».

До рейхстага — 350 метров. Кажется — рукой подать. Стоит только перебежать Кенигплац. Судя по карте, площадь опоясана кольцом зеленых насаждений и сама целиком покрыта ими. Все пространство от «дома Гиммлера» до рейхстага заштриховано зеленым цветом. Но это — на карте, выполненной в мирное время, когда здесь безмятежно разгуливали жители столицы. Теперь же на площади не осталось не только ни одного дерева, но даже клочка травы. Ничего, кроме обугленной, искореженной земли. Это дымящееся огненное пространство предстояло преодолеть нашим воинам. И мы, артиллеристы, должны были сделать все, что только в наших силах, чтобы облегчить им этот решающий бросок.

Артиллерийская подготовка закончена. Вокруг рейхстага оседает пыль, рассеивается дым, и мы убеждаемся, что поработали неплохо: во многих местах в амбразурах и бойницах рейхстага зияют черные проломы.

...С момента начала штурма прошло полтора часа, а подразделения не продвинулись ни на метр. Чтобы поддержать батальоны капитанов В. Давыдова и С. Неустроева, было решено повторить артиллерийский налет. По своей мощи он оказался таким же, как предыдущий. Снова задрожала земля. Все орудия прямой наводкой открыли ураганный огонь по рейхстагу, Кенигплацу.

Воспользовавшись благоприятной обстановкой, батальоны капитанов С. Неустроева и В. Давыдова сделали еще один бросок по направлению к рейхстагу. Теперь уже до цели 150 метров. Для того чтобы преодолеть 200 предыдущих метров, потребовалось четыре часа. Следующий бросок должен стать последним.

Для его поддержки командир дивизии генерал-майор В. М. Шатилов приказывает провести в 17 часов 50 минут короткий десятиминутный артиллерийский налет. Гул орудий вновь потрясает землю. Районы обстрела все те же: рейхстаг, Бранденбургские ворота, южная окраина Тиргартена.

Артиллерийский налет был настолько мощным, что гитлеровцы, не выдержав ураганного огня, оставили траншеи перед рейхстагом и в панике укрылись в здании. Не теряя времени, не давая фашистам опомниться, бойцы перебежками бросились к ближайшей траншее. Еще рывок — и стрелковая рота старшины И. Сьянова достигла парадного входа в рейхстаг.

На помощь смельчакам, штурмующим рейхстаг, спешили все новые подразделения. С огневых позиций нашей батареи было видно, как слева и справа здание обходили батальоны капитана И. Клименкова и майора Я. Логвиненко. Батальоны капитанов С. Неустроева и В. Давыдова сражались в рейхстаге уже в полном составе. Здание заалело красными флажками, установленными младшим сержантом П. Щербиной, лейтенантом Р. Кошкарбаевым, рядовыми Г. Булатовым, И. Прыгуновым, Н. Быком.

Все чаще и чаще поглядывали мы наверх, где высился купол рейхстага. Хотелось не пропустить момента, когда над ним взовьется наше Красное знамя, овеянное дымом сражений. ( Предыдущие два предложения из области фантазии. Ещё никто на свете даже и не догадывался, что Знамя Победы будет установлено именно на куполе Рейхстага. И дымом каких сражений было овеяно знамя №5, изготовленное только за десять дней до штурма Рейхстага и бережно хранившееся в разных штабах?). Но до наступления этой радостной минуты было еще далеко.

К этому хочу лишь добавить, что 2 мая Знамя Победы, перенесенное к тому времени уже на купол рейхстага, было сфотографировано военным корреспондентом «Правды» В. Теминым. На самолете снимок доставили в Москву. 3 мая он был опубликован в газете «Правда», а затем обошел весь мир.

Именно благодаря фотографии В.Тёмина сделанной им не 2-го, а в полдень 1-го мая, и пришлось переносить знамя на купол. В данном случае историю формировал главный редактор газеты «Правда», распорядившийся пририсовать знамя на фотографии. Именно главред и определил, где должно размещаться Знамя Победы. На остальных фотографиях этой, просто потрясащей, серии снимков никаких знамён на Рейхстаге не видно.

 

Воспоминания командира 756 полка Ф.М.Зинченко: «Герои штурма рейхстага».

Книга вышла в свет в 1983 году. (Литературная запись Н.М.Ильяша). Воспоминания о штурме Рейхстага написаны с позиции полководца, а не просто очевидца или участника. Фёдор Матвеевич приводит диспозицию своего полка, дивизии и соседних подразделений, участвовавших в Берлинской операции. В мемуарах  приводятся планы наступления для батальонов и рот. Описывается подготовка и ход сражения, как его планировал и видел командир полка. В этом заключается большая историческая ценность воспоминаний.

С другой стороны, Ф.М.Зинченко в своих мемуарах твёрдо придерживается линии выработанной ГлавПУРом в части описания водружения Знамени Победы. До того как стать боевым офицером Фёдор Матвеевич был замполитом и никогда не «разочаровывал» вышестоящие политорганы. Совсем не случайно водружение знамени №5 было поручено полку Зинченко. В политорганах 3-ей ударной армии знали – он сделает всё как следует. Надо отметить, что свою дистанцию в эстафетной передаче Знамени Победы и двух знаменосцев при нём, Зинченко, на самом сложном этапе, выполнил безукоризненно.  И не его вина, что «подкачали» исполнители на дивизионном уровне. Чёткое следование линии партии отличало Фёдора Матвеевича и дальше. Например, на ноябрьском совещании 1961 года в Институте марксизма-ленинизма, когда другие участники прямо обвинили его в преднамеренной дезинформации, Фёдор Матвеевич, ничуть не смутившись, продолжал «гнуть» линию партии.

Несмотря, на то, что за почти 40 лет многое автором подзабылось и свойственное практически всем мемуарам желание показать себя более значительным и героическим  (такова человеческая натура), мемуары Ф.М.Зинченко являются бесценным даром для нынешних и будущих историков. Ниже приводятся довольно обширные отрывки из трёх глав книги. Можно отослать желающих в Интернет, где книгу можно прочесть целиком, но это было бы нехорошо по отношению к читателям данной книги.

Наконец совсем рассвело. При свете дня мы могли теперь детально рассмотреть рейхстаг и подступы к нему. Он был, казалось, совсем рядом. У парадного входа — массивные колонны. Сверху — огромный каркас купола. Окна в рейхстаге заложены кирпичом. В них оставлены лишь небольшие отверстия, служившие гитлеровцам амбразурами.

Здание рейхстага построено во второй половине XVIII века, впоследствии его внешний вид менялся незначительно. ( Здание рейхстага было построено в конце ХІХ века, в 1894 году. Сама Германия, как единое государство, возникла в 1871 г).  Длина с севера на юг до 100 метров, ширина — около 60.(Размеры Рейхстага 137м х 94м. Сегодня, имея под рукой Интернет, легко выглядеть большим знатоком). Если не считать цокольного этажа и купола (был ещё мезонин) , то здание рейхстага всего лишь двухэтажное. Однако этажи очень высокие, одни только окна имеют высоту до 4 и ширину до 3 метров. Окна помещений подвального этажа выступают над поверхностью земли приблизительно на 2 метра.

В центре здания полуовальный зал заседаний (вообще-то зал заседаний был прямоугольной, почти квадратной формы) длиной около 60 и шириной до 25 метров.(35 на 25 метров). Над залом возвышается большой стеклянный купол, сквозь который проникает дневной свет.

Из четырех входов в рейхстаг главный — западный. Он вел, как оказалось, в овальный вестибюль, из которого был вход в зал заседаний.

Всего в рейхстаге кроме большого зала заседаний и залов для заседаний фракций насчитывалось более 500 различных комнат и помещений, просторные подвальные помещения.

Правее от рейхстага виднелись Бранденбургские ворота. До них от нас метров 600. В этом районе мы заметили зарытые в землю танки и пулеметные точки под железобетонными колпаками. Левее рейхстага — метрах в 500 от нас, за излучиной Шпрее, — квартал иностранных посольств. Там также были зарыты танки и самоходки. Справа от нас метрах в 600, на южной окраине Тиргартена, установлены три зенитные батареи — 18 орудий, приспособленных для стрельбы по наземным целям. Все эти огневые средства прикрывали подступы к рейхстагу.

В 300 метрах южнее Бранденбургских ворот — имперская канцелярия. Там, в бункере, еще досчитывал свои последние минуты главный фашистский преступник — Гитлер. Всего лишь 800 метров от нас. Но тогда, 30 апреля, мы этого не знали. А жаль. Могли бы попробовать и туда постучаться. Сил для этого у нас имелось вполне достаточно.

Утром 30 апреля в руках гитлеровцев еще находилась значительная часть центра города. В полосе наступления 79-го корпуса наиболее серьезными очагами сопротивления оставались рейхстаг, театр Кроль-опера, район Бранденбургских ворот, северо-восточная часть Тиргартена и квартал иностранных посольств. Все эти пункты еще довольно эффективно взаимодействовали между собой.

...Командный пункт противника (имеется в виду гарнизон Рейхстага) находился в подвальном помещении южной части рейхстага. В подвалах также укрывались резервные подразделения.

Проникнуть в рейхстаг наиболее удобным было бы, конечно, через один из четырех имеющихся в нем входов — западный, северный, южный или восточный. Южный вход прикрывался сильным фланкирующим огнем из больших зданий, расположенных метрах в сорока от этого входа и несколько восточнее него. Подступы к нему находились также под огнем и танков, и орудий прямой наводки. Наша артиллерия и танки подавить огневые точки в этих зданиях не могли, так как они были прикрыты стенами самого рейхстага.

Атаковать северный вход также не имело смысла. 380-й полк все еще не вышел к рейхстагу с этой стороны. К тому же вражеские подразделения, недавно контратаковавшие нас, отсюда могли при поддержке из квартала иностранных посольств в любой момент сделать новую вылазку.

Что касается восточного входа, то он выходил на противоположную от нас сторону рейхстага, в район, еще полностью находящийся в руках гитлеровцев. Понятно, что этот вход был недосягаем и для наших огневых средств.

Оставался западный, главный вход, он же парадный. В предлагаемом плане и предполагалось ворваться в рейхстаг именно через этот вход. Его расположение обеспечивало нашим подразделениям широкий фронт атаки и самую полную  огневую поддержку. К тому же и для дела, по которому мы оказались здесь, годился, как кто-то пошутил, только парадный вход.

На прямую наводку решено было поставить 89 орудий, около 40 танков и 6 самоходных 122-миллиметровых артустановок — всего свыше 130 единиц. Орудия прямой наводки имели задачу проделать проломы в окнах и уничтожить огневые точки в рейхстаге.

... вошел подполковник Иван Ефимович Ефимов и внес Знамя Военного совета армии, врученное нам 26 апреля. Знамя расчехлили и развернули так, чтобы его могли видеть все, кто находился на КП.

Никто тогда, естественно, не думал, что это знамя войдет в историю Великой Отечественной войны как Знамя Победы, но все понимали, что это знамя необычное.

...На КП полка вошел командир подразделения реактивной артиллерии капитан Николай Шаров:

— Товарищ полковник, разрешите тут во дворе установить эрэсы?

— Что за установки?

— М-31 в ящиках. Пусть там, в рейхстаге, понюхают и нашего огонька.

— Нет, по рейхстагу бить не будете. Видите белые дома левее рейхстага? Вот по ним и ударите.

Товарищ полковник, а по рейхстагу хотя бы разок разрешите?..

— Не могу, капитан. Вы же прекрасно знаете мощь своих снарядов. Наши люди будут рядом — опасно.(В отличие от нарезных артиллерийских орудий реактивные установки  точностью не отличались).

Время приближалось к 10. Я распорядился: офицеру разведки полка капитану В. И. Кондрашову взять двух лучших разведчиков и прибыть с ними на КП. Тут им будет вручено Знамя Военного совета армии для водружения его на куполе рейхстага.

...Я подозвал Егорова и Кантария к себе ближе, подвел к окну:

— Вот перед вами рейхстаг, всмотритесь в него хорошенько. Купол видите?

— Так точно, товарищ полковник.

— Ваша задача — установить на этом куполе Знамя Военного совета армии.

Купол, как  наиболее достойное место для Знамени Победы, был предложен главным редактором газеты Правда только 1-го мая во второй половине дня, когда он рассматривал фотографии Рейхстага сделанные В.Тёминым. 30-го апреля никто, в том числе и Зинченко, не воспринимал купол как постамент для знамени. Во всяком случае, по свидетельству С.А.Неустроева, когда тот же Зинченко отправлял в ночь с 30 апреля на 1 мая знаменосцев во главе с А.Берестом на крышу Рейхстага о куполе речи не было. А говорилось, что повесить надо на каком-нибудь видном месте.

Взвод С.Сорокина 2-го мая повторяет для фотокинохроники свой бросок к Рейхстагу 30 апреля.

Все как-то вдруг стихло. Только дымились свежие воронки на поле боя...

Снова звонит генерал Шатилов:

— Почему ничего не докладываете? Ваши люди уже в рейхстаге?

— Наших людей в рейхстаге пока еще нет, — несколько озадаченный вопросом генерала, отвечаю я. — Батальоны  лежат в ста пятидесяти метрах от него. И мой полк, и полк Плеходанова все это время отражали контратаки, а 380-й полк только что вышел к нам слева, — докладываю обстановку. — Лишь сейчас появилась реальная возможность продолжать штурм. Но необходима поддержка артиллерии. Нужен десяти — пятнадцатиминутный, но сильный артналет. Прошу разрешения провести его.

— А если все-таки в рейхстаге действительно наши люди?

— Их там нет, товарищ генерал.

— Хорошо, десятиминутный артналет разрешаю. Начало в семнадцать пятьдесят. Готовьтесь к штурму.

В 17.50 снова вздрагивает земля. Ураганный огонь по рейхстагу, району Бранденбургских ворот, южной окраине Тиргартена.

На КП полка все неотрывно следят за каждым шагом атакующих.

— Наши в рейхстаге! — восклицает кто-то из присутствующих.

Вот в рейхстаге уже в полном составе взвод младшего лейтенанта Лебедева, через минуту — и вся 1-я рота.

Слышу радостный, взволнованный голос Ивана Ефимовича:

— Федор Матвеевич, смотрите, смотрите! Наше знамя пошло к рейхстагу.

В бинокль хорошо видно, как Кондрашов с группой разведчиков, среди них Егоров и Кантария со знаменем, бегут к рейхстагу.

А вот это уже явная дезинформация, которая, впрочем, прекрасно укладывается в официальную ГлавПУРовскую версию «водружения Знамени Победы». Так и чередуются уникальные свидетельства очевидца и сочинительство геройского «подвига» знаменосцев Егорова и Кантарии.

Свидетельства о времени, когда наши воины ворвались в рейхстаг, представляют особый интерес.

Вот что записано в главном документе — журнале боевых действий 150-й дивизии за 30 апреля 1945 года:

«В 13 часов началась артподготовка. Продолжалась 30 минут. Штурм успеха не имел. В 18.00 повторный штурм рейхстага».

Из журнала также видно, что внутрь рейхстага воины полка ворвались после 18 часов. Вскоре там было и Знамя Военного совета. В журнале боевых действий, как известно, все фиксируется шаг за шагом, причем каждый факт предварительно со всей тщательностью проверяется.

Однако в некоторых воспоминаниях и исследованиях фигурировало и другое время: 14 часов 25 минут.

Но с этими свидетельствами расходятся воспоминания А.Н.Бессараба. Перечитайте отрывок из его мемуаров, приведенный выше, где он пишет о своём докладе «наверх» и о звонках от начальства по этому поводу. В.М.Шатилов в своей книге говорит, что часть воинов ворвались в Рейхстаг после второго штурма, начавшегося в 13.30.

Далее Ф.М.Зинченко описывает  передислокацию его штаба в Рейхстаг вечером 30 апреля, что категорически опровергает С.А.Неустроев.

— Есть связь с комдивом, товарищ полковник!

Я взял трубку и с волнением доложил:

— Говорит полковник Зинченко! Я в рейхстаге!..

Стараясь не волноваться, я громко и четко доложил:

— Захвачено несколько комнат и зал заседаний. Батальон нашего полка и батальон 674-го полка полностью в рейхстаге. Вошел через северный вход и батальон 380-го полка. Он ведет бой в северо-восточном крыле здания.

— Так, так, хорошо, — сказал генерал. — А где знамя? 

— Вот оно, рядышком со мной, у разведчиков Егорова и Кантария.

...После 21 часа на КП полка пришел адъютант командира нашего корпуса майор М. М. Бондарь.

— Прибыл по заданию командира корпуса и начальника политотдела, — представился он. — Они интересуются, где Знамя Военного совета армии и скоро, ли оно будет водружено. 

Бондарь в своих воспоминаниях не упоминает о посещении Зинченко, а описывает как его группа, штурмовавшая Рейхстаг в рядах батальона Самсонова, ( с другим полком, другой дивизии), пробилась на крышу и в 22.40 водрузила один из штурмовых флагов 79 корпуса на скульптурной группе «Германия», на несколько минут позднее группы Макова.

Я попросил передать комкору, что 1-я рота уже пробивает дорогу к куполу рейхстага и, как только прорвется туда, знамя будет установлено.

Вскоре подошел также командир батареи управления командующего артиллерией корпуса капитан В. Н. Маков.

Самой главной задачей в тот вечер было пробиться к куполу рейхстага. Просто не мыслилось закончить день, не водрузив знамя, не сделав того, о чем столько мечталось, чем только и жили все эти дни.

День догорал. Быстро темнело. Было ясно, что ни за вечер, ни в течение ночи рейхстаг полностью от противника не очистить, но знамя, знамя должно быть установлено любой ценой!..

...Быстро отыскали лестницу, по которой Егоров и Кантария в сопровождении разведчиков выбрались на крышу. Время уже перевалило за 22 часа, солнце зашло за горизонт, но было еще довольно светло.

Фёдор Матвевич по-видимому назвал время московское, на два часа отличающееся от берлинского. 30 апреля солнце на широте Берлина садится примерно в 20.30. Так что после 10 часов вечера по местному времени в Берлине уже была ночь.

Как только разведчики с развернутым знаменем появились на крыше, их сразу же заметили гитлеровцы из района Бранденбургских ворот и из зданий восточнее рейхстага. Они открыли такой сильный огонь, что нельзя было ни шагу ступить. Драгоценные минуты бежали, а выхода, казалось, не было.

А здесь Зинченко защищает честь мундира ГлавПУРа, отстаивая принятую политорганами  на то время версию. Со стороны Бранденбургских ворот заметить на крыше кого-нибудь довольно непросто. Северо-восточная угловая башня закрывает большую часть обзора. Со зданий, расположенных восточнее, на другой стороне улицы,  что-то разглядеть на крыше можно.

Быстро темнело. О том, чтобы поставить лестницу и взобраться по ней на купол под градом пуль и осколков, нечего было и думать. Однако знамя должно быть установлено, и притом на видном месте!

И тут, осматривая фронтон, Кантария обратил внимание на скульптурную группу.

— Давай, Миша, установим туда, — предложил он Егорову.

Место действительно было подходящее, видное отовсюду, и пробраться к нему хотя и непросто, но можно. Так и сделали.

Скульптурная группа была хорошо видна с Кёнигплац, но совсем не видна ни с района Бранденбургских ворот, ни из зданий восточнее Рейхстага. Егоров и Кантария, под руководством Береста, привязали флаг к конной статуе Вильгельма, стоявшего с противоположной стороны Рейхстага, но не к скульптурной группе.

В ночном берлинском небе, густо настоянный на пороховом дыме, весенний ветер медленно развернул и заколыхал красное полотнище Знамени Победы.

Лейтенант Берест немедленно доложил, что приказ о водружении знамени выполнен. Я расцеловал героев, сердечно поблагодарил и тут же доложил комдиву. Генерала глубоко взволновала радостная весть.

— Передайте мои поздравления и благодарность участникам водружения Знамени и немедленно представьте всех отличившихся при этом к награждению орденами.

За водружение Знамени Победы были обещаны Золотые Звёзды героев! Но всех наградили орденами. На эту тему много чего написано.

...В конце разговора комдив спросил: — На месте знамя? 

— Так точно, товарищ генерал, — ответил я. Его охраняют полковые разведчики, за охрану отвечает офицер разведки полка капитан Кондрашов.

Охраняли это знамя или нет – сегодня сказать сложно. Фёдор Матвеевич так много описал событий, которых на самом деле не было, что и в этом случае испытываешь большие сомнения.  С.Неустроев пишет, что сразу после водружения знамени Ф.Зинченко ушёл на свой КП в «дом Гиммлера» и увёл с собой Егорова и Кантарию. Вместе с ними ушёл и капитан Кондрашов. Ф.М.Зинченко  теперь отвечал за их жизни головой. Эпопея со Знаменем Победы и героями – знаменосцами начала набирать обороты.

рассказать друзьям и получить подарок

About the author

Комментарии

Отзывов (12) на Знамя Победы. Глава 14. Штурм Рейхстага и Знамя Победы в Мемуарах.”

  1. Крайний слева – лейтенант Николай Беляев, справа сверху — разведчики Михаил Егоров и Мелитон Кантария, это они водрузили на крышу Рейхстага утвержденное военным советом знамя Победы.

    • admin:

      Здравствуйте! Вы, наверное,имеете в виду какую-то фотографию? Перешлите мне её, пожалуйста,на эл адрес anpp48@gmail.com буду Вам очень благодарен. Или дайте ссылку. Ваша информация очень интересна, т.к. имя Николая Беляева до сих пор я нигде не встречал.

  2. Вот решил вам немного помочь и послал этот пост в социальные закладки. Очень надеюсь ваш рейтинг возрастет.

  3. По моему мнению Вы не правы. Я уверен. Давайте обсудим.

  4. Класс)мне понра)особенно!

  5. Интересная статья

  6. И как это автору не влом столько времени на написание статей тратить, мы конечно Вам очень благодарны, но вот я на такой альтруизм не способен :)

  7. ». В действительности к этому моменту советские войска ещё не захватили Рейхстаг полностью, а лишь отдельные группы смогли проникнуть в него. Данное сообщение стало причиной того, что в течение долгого времени в литературе история водружения Знамени Победы была искажена

  8. «Доношу, в 14.25 30.4.45 г., сломив сопротивление противника в кварталах северо-западнее здания рейхстага, 1 сб 756 сп и 1 сб 674 сп штурмом овладели зданием рейхстага и водрузили на южной его части Красное знамя…

Ваш отзыв