Знамя Победы. Глава 11. Мемуары и маразмуары.О «катюшах» в «доме Гиммлера».

Автор: , 29 Июн 2014

В Советском Союзе планировалось всё, в том числе и написание мемуаров. Издательствам доводился годовой план на нужное количество мемуаров, который возрастал к юбилейным датам. Так к 30-летию Победы были запланированы воспоминания Егорова и Кантарии, которые вышли точно в срок в 1975 году. Причём сразу в двух издательствах: Воениздат («Знамя Победы») и Молодая Гвардия ( «Знамя Победы. День первый-день последний"). Воениздатовскую книжку мне найти не удалось, а молодогвардейскую в руках держал. Карманного формата, в гибком переплёте, сто страниц текста, десятка два фотографий. Литературную запись воспоминаний двух героев осуществил Борис Данюшевский. Кстати, в этом же 1975 году, увидели свет и мемуары их командира, генерала В.М.Шатилова («Знамя над рейхстагом»).

Нельзя многого требовать от солдат, офицеров и генералов – не каждому дан литературный талант.Помощник – литератор крайне необходим в таких случаях. Но  такому журналисту необходимо преодолеть неизбежные трудности при вживании  в тему. Одним это удаётся хорошо, другим не очень. Помогая далёким от литературной деятельности людям написать свои воспоминания журналист должен  иметь чувство меры. Нередко читаешь  мемуары где автор «вспоминает» вещи, которые он не может или не должен знать. Просто литературный помощник настолько глубоко вошёл в тему, столько всего начитался, что перестал различать информацию полученную от своего подопечного и почерпнутую из других источников.

Бывают и другие крайности, когда литератор, человек без военной подготовки, вставляет от имени своих героев такие перлы, что в лучшем случае доводят до слёз, от смеха. Вот и Б.Данюшевский, написавший , кстати, легко читающиеся  мемуары для Егорова и Кантарии, не смог избежать подобного казуса. Например, на стр.93 есть потрясающий перл: « Из окон «дома Гиммлера» дали несколько залпов реактивные «катюши». Как смогли попасть в комнаты «дома Гиммлера» большие грузовые машины с громоздкими рамами-направляющими, расположенными на шасси этих машин? Но «затащить» в здание грузовой автомобиль – это полдела!

"Катюша" - гвардейский миномёт. В какое помещение эту штуку можно затащить?

Тот, кто видел когда-нибудь «катюшу», хотя бы на картинке, должен понимать, что для возможности производства залпа из помещения понадобился бы оконный проём шириной около 2,5 метров и высотой не менее четырёх метров. Если только четыре метра хватит. Где найти такое окошко? И  это ещё не всё!  Самое главное, «катюша» стреляет ракетами. Это значит, что производится очень много пламени. Причём пламя выбрасыается назад, на пол и стены. Снаряды выпущенные из закрытого помещения ещё не успеют долететь до цели, как всё это помещение, включая сами «катюши»,  будет полыхать  жарким пламенем.

Огонь по врагу ведут "катюши".

Не знаю кто помогал писать воспоминания генералу Шатилову, но у него точно такой же «перл»: гвардейские миномёты («катюши») устанавливаются на втором (!) этаже «дома Гиммлера». В приведенной  ниже цитате  из мемуаров генерала звучит доклад  командующего артиллерией дивизии Сосновского:

Товарищ генерал! Гвардейские минометы ставим на втором этаже «дома Гиммлера». Несколько орудий туда втащили. Хорошо получится, когда прямой наводкой по рейхстагу дадим!

Здесь уже тяжеленную и громоздкую  машину затаскивают каким-то образом на второй этаж. Да ещё вкладывают невероятную чушь в уста боевого офицера-артиллериста. В подобных неувязках следовало бы винить в первую очередь редакцию, не удосужившуюся дать книгу на рецензию  военному эксперту. Или в «Воениздате» некому было показать издаваемые книги ещё до выхода в свет?  И, мне  кажется, что набранные воспоминания не давали на просмотр даже авторам мемуаров. А может дали, но сами авторы внимательно не прочитали свои же произведения? Вопросов больше чем ответов.

И всё таки, что же происходило на втором этаже «дома Гиммлера», в котором расположился штаб 756-го стрелкового полка? Обратимся к воспоминаниям С.А.Неустроева:

 Через несколько минут у “дома Гиммлера” появились десятка два наших Т-34, за ними тягачи тянули тяжелые орудия. Вслед шли “катюши”. И всю эту массу боевой техники устанавливали на узком участке фронта. Было тесно, и прямо-таки не хватало места. Сержант Куприянов из батареи капитана Винокурова умудрился втащить свое орудие аж на второй этаж. Его идею подхватили многие.

Здесь уже информация вполне вменяемая. Неустроев называет фамилии своих однополчан-артиллеристов, которых он знал лично. По штатному расписанию пехотный полк имел свою артиллерию, две  батареи. Противотанковую 45-мм пушечку, с коротким стволом, весящую 600 кг можно было сравнительно легко затащить на второй этаж. Противотанковое 57-мм орудие, имеющее массу около 1000 кг, с длинным стволом ( общая длина орудия около семи метров) доставить на второй этаж было куда сложнее. Но если позволяли лестничные пролёты, то наверное можно. Вероятнее всего сержант Куприянов затащил на второй этаж  76-мм полковую пушку. Весила она около 600 кг и имела общую длину 3,5 метра.

76-мм полковая пушка.

А вот, что пишет по этому поводу в своих мемуарах командир полка  Зинченко:

"... на КП зашел начальник артиллерии полка майор Крымов. Он был весь измазан и запылен.

— Облазил все орудия, проверил каждое, всем уточнил цели. Артиллеристы трудятся, скажу я вам, просто-таки с вдохновением. — И затем как бы между прочим добавляет:

— Все получили и уяснили свои задачи, одна только наша собственная батарея сорокапяток осталась не у дел.

— То есть как это не у дел?

И тут на КП вбегает командир этой батареи капитан Винокуров. Двадцатитрехлетний офицер, высокий, подтянутый, всегда жизнерадостный, несмотря на молодость, был уже весьма опытным воином. Его артиллеристы не раз выручали наших, пехотинцев в различных переделках именно благодаря изобретательности Винокурова. Капитан щелкнул каблуками:

— Товарищ полковник, разрешите обратиться к майору Крымову? — Я разрешил. — Товарищ майор, какая будет задача батарее?

— А где ваши огневые позиции? — спросил тот.

— Пока нигде. Я всюду облазил, но не нашел свободного места. Все заняли танки и приданные орудия. Я прошу вашего разрешения освободить для нас место...

— А где же вы были до сих пор? — с ехидцей поинтересовался Крымов.

Винокуров, почувствовав неладное, заволновался. Размахивая руками, принялся ругать танкистов, которые просто силой стянули его пушки с моста и не пустили ни одной, пока не прошли сами.

— Если вы опоздали, то чем я вам могу помочь? Не буду же я ради ваших пушчонок снимать с позиций тяжелые орудия. Думайте сами. Вы свободны.

Капитан так и вспыхнул, услышав этот ответ. В отчаянии подступил ко мне:

— Что же это такое, товарищ полковник? Прикажите освободить место хотя бы для одного нашего орудия. Да ведь это же выходит, что батарея не будет участвовать в штурме рейхстага?! Что я скажу своим людям?! А что я запишу в журнал боевых действий?! Тридцатого апреля батарея не участвовала в штурме рейхстага, так как не нашлось места для огневой позиции — так, что ли? 

Разговоры с Винокуровым отнимали дорогое время, поэтому я жестко ответил:

— Раз опоздали, ставьте свои пушки где хотите, хоть на небе. Не мешайте работать...

Обиженный и расстроенный, капитан молча повернулся и вышел. Мне сразу же стало как-то жаль этого отличного офицера, но заниматься его батареей мы уже действительно не могли. Прошло минут 30–40, и Винокуров снова влетел на КП. Вспотевший, запыхавшийся, но лицо сияющее, радостное. Забыв о воинском этикете и не спросив у меня разрешения, еще с порога обратился к Крымову:

— Товарищ майор, разрешите получить задачу для батареи?

— А где же вы ее установили? — улыбнулся я неугомонному капитану. — Вам же нигде не находилось места.

— На небе, товарищ полковник! — весело сверкнул глазами Винокуров. — Затащили на второй этаж. Позиция — отличная, обзор — прекрасный!

— Хм, это ж надо было додуматься!.. — удивился я. — Молодец, всыпьте гитлеровцам напоследок за все, что они натворили.

Забегая вперед, скажу, что, когда начался штурм, позиция у артиллеристов Винокурова оказалась действительно отличной. Танки и орудия, установленные на земле, во время атаки были лишены возможности вести огонь по рейхстагу, так как это было опасно для атакующих. А сорокапятки Винокурова беспрепятственно продолжали бить «с неба» прямой наводкой по огневым точкам противника, оживавшим с началом атаки.

Но мы отвлеклись от главной темы . Нас интересует в первую очередь  эпизод водружения Знамени Победы в описании Егорова, Кантарии и Данишевского. Однако сначала приведем ещё раз небольшой отрывок  из мемуаров командира батальона С.Неустроева, чтобы было с чем сравнивать.

Около двенадцати часов ночи (время берлинское) в рейхстаг пришел полковник Зинченко. Я обрадовался его приходу.

— Капитан Неустроев, доложите обстановку...

Полковника интересовало знамя. Я пытался ему объяснить, что знамен много... Флаг Пятницкого установил Петр Щербина на колонне парадного подъезда, флаг первой роты Ярунов приказал выставить в окне. выходящем на Королевскую площадь. Флаг третьей роты... Одним словом, я доложил, что флажки ротные, взводные и отделений установлены в расположении их позиций.

— Не то ты говоришь, товарищ комбат! — резко оборвал меня Зинченко.— Я спрашиваю: где знамя Военного совета армии под номером пять? Я же приказывал начальнику разведки полка капитану Кондрашову, чтобы знамя шло в атаку с первой ротой! — возмущался полковник.

Стали выяснять, расспрашивать, оказалось, что... знамя в штабе полка, в “доме Гиммлера”.

Зинченко позвонил по телефону начальнику штаба майору Казакову и приказал:

— Организуйте немедленно доставку знамени Военного совета в рейхстаг! Направьте его с проверенными, надежными солдатами из взвода разведки.

Вскоре в вестибюль вбежали два наших разведчика — сержант Егоров и младший сержант Кантария. Они развернули алое полотнище. Ему суждено было стать Знаменем Победы!

Командир полка перед Егоровым и Кантарией поставил задачу:

— Немедленно на крышу рейхстага! Где-то на высоком месте, чтобы было видно издалека, установите знамя! Да прикрепите его покрепче, чтоб не оторвало ветром.

Минут через двадцать Егоров и Кантария вернулись.

— В чем дело?— гневно спросил их полковник,

— Там темно, у нас нет фонарика, мы не нашли выход на крышу,— смущенно подавленным голосом ответил Егоров.

Полковник Зинченно с минуту молчал. Потом заговорил тихо, с нажимом на каждый слог:

— Верховное Главнокомандование Вооруженных Сил Советского Союза от имени Коммунистической партии, нашей социалистической Родины и всего советского народа приказало вам водрузить Знамя Победы над Берлином. Этот исторический момент наступил... а вы... не нашли выход на крышу!

Полковник Зинченко резко повернулся ко мне:

— Товарищ комбат, обеспечьте водружение Знамени Победы над рейхстагом! Я приказал лейтенанту Бересту:

— Пойдешь вместе с разведчиками и на фронтоне, над парадным подъездом, привяжи знамя, чтобы его было видно с площади и из “дома Гиммлера”. Про себя же подумал: “Пусть любуются им тыловики и высокое начальство”.

Мне в ту пору было только двадцать два года, и я не понимал политического значения установления знамени. Главным считал — взять рейхстаг, а кто будет привязывать на его крыше знамя, дескать, не важно.

Проводы Знамени Победы из Берлина в Москву 20.07.1945 г. Пять человек слева: Неустроев, Съянов, Давыдов, Кантария и Егоров.

Переходим к воспоминаниям Егорова и Кантарии. А именно к заключительной их части, где описываются геройские действия разведчиков. Попутно я вынужден давать свои комментарии, выделенные другим шрифтом.

Только к вечеру штурмовой эшелон, в который входили бойцы, возглавляемые Съяновым, Берестом, Гусевым и другими, смогли подняться и пойти в атаку. Гитлеровцы на этот раз не выдержали стремительного натиска и вскоре наши солдаты уже были на ступеньках рейхстага. На колоннах и на здании в разных местах заалели, как маки, штурмовые флаги, которые накануне были сделаны в каждом отделении. Рядом развевались флаги, прикреплённые младшим сержантом П.Щербиной из нашего полка, лейтенантом  Р.Кошкарбаевым и рядовым Г.Булатовым, из 674 –го полка, младшим сержантом М.Ереминым и рядовым Г.Савенко из 380 полка, сержантом П.Смирновым и рядовым Л.Сомовым из 525 –го полка. А группа добровольцев во главе с капитаном В.Маковым  в составе сташих сержантов Г.Загитова, А.Лисименко и сержанта М.Минина сумели прорваться на крышу и там укрепила свой флаг.

Хорошо, что в этих воспоминаниях  приводятся имена солдат и офицеров  укрепивших в рвзных местах Рейхстага свои флаги. Можно было ,правда, включить сюда и группу майора Бондаря, тем более, что  пяти членам группы за водружение знамени было присвоено звание  Героев Советского Союза. Но всех перечисленных людей, военнослужащих разных полков и даже дивизий, кроме Петра Щербины, ни Егоров, ни Кантария знать не могли. Также они не могли видеть кто и где повесил очередной флаг. По видимому этот абзац надо было подать как-то иначе.

Прошло ещё немного времени. Неожиданно  в подвале появился капитан Кондрашов. Ну, ребята, пора, взволнованно сказал он. Сейчас второй эшелон поднимется в атаку, вместе с ним пойдёте и вы.

Мы взяли знамя, поправили каски, автоматы и выбежали из подвала. Выскочив через небольшое окошечко на улицу, крепко держа в одной руке зачехлённое знамя, а в другой автомат, я побежал, низко пригибаясь по направлению к главному входу. Рядом со мной, готовый в любую минуту принять знамя, если со мной что-то случится, Кантария. Бежим вместе с бойцами батальона Неустроева, чуть правее – бойцы батальона Давыдова.

Данюшевский построил воспоминания Егорова и Кантарии таким образом, что повествование ведётся от первого лица попеременно. Наши герои жили довольно далеко друг от друга и журналисту, повидимому, пришлось беседовать с ними отдельно. Отсюда и некоторый разнобой в изложении событий.

Отовсюду хлестали вражеские пулемёты, автоматы, из проломов зданий, выходящих на площадь, били орудия. Пробежав метров семьдесят, мы залегли,огляделись. Наша артиллерия продолжала активный обстрел рейхстага.

Это тоже очень интересная запись. Только что нам рассказали сколько разных флагов поцепили на Рейхстаге наши солдаты, кое-кто уже проник на крышу и установил знамя там, а наша артиллерия оказывается продолжает активно молотить по зданию, в котором находятся не менее сотни красноармейцев?  Неустроев писал, что перед заключительным штурмом Рейхстага была  проведена  мощная, но короткая артподготовка. И не было никакой стрельбы по зданию, где шёл бой между нашими и немцами.

Рейхстаг в полдень  1-го мая. Он уже наполовину взят советскими войсками. Но в "подвале" (цокольном этаже) ещё не сдавшийся гарнизон. Флаг на куполе - виртуальный. Он пририсован в редакции газеты "Правда".

Дальше слово взял Кантария, возвращая рассказ на некоторое время назад.

В этот момент подбегает к нам ординарец начальника полковой разведки капитана Кондрашова и что есть мочи кричит: Кантария и Егоров, к командиру полка! Как были мы в грязных сапогах и насквозь прокопчёных телогрейках, так и явились в штаб.Полковник, оглядев нас внимательным взглядом, шагнул навстречу.

- Вот что, хлопцы.Поручаю вам ответственное задание, о котором может мечтать каждый советский солдат. Прорвётесь в рейхстаг и поставите вот это знамя на его куполе. Ясна задача?

-Ясна, товарищ полковник.

- Выполняйте, желаю успеха!

Пропускаем описание форсирования шестиметровой траншеи заполненной водой и преодоление последних метров  до Рейхстага. Слово Егорову.

Вот и широкие каменные ступени главного входа. Вместе с другими солдатами врываемся в рейхстаг. Там уже разгорелся ожесточённейший бой. И это несмотря на почти полную темноту.  Окна ведь немцы замуровали, оставив лишь узкие бойницы. Из этой темноты снизу, из подвалов, сверху и сбоков, из разных дверей и коридоров, выходящих в вестибюль, льётся пулемётный и автоматный огонь.

Разобраться с ходу, что здесь происходит не так-то просто. Да ещё дым ест глаза. Гитлеровцы, засевшие в подвалах, отбивались фаустпатронами.( Вообще-то фаустпатроны являлись противотанковым  оружием . Эта фраза является точным эквивалентом пословицы – из пушки по воробьям)От них-то, наверное, и пошёл ядовитый чад, медленно распространившийся по этажам. Сворачиваем в коридор, ведущий в правую половину здания.

В конце коридора виднеется вход в какую-то комнату или зал. Около него до самого потолка уложены металлические ящики и бочки.Дверь сорвана и болтается на одной петле.Из проёма бьют автоматные очереди, бойцы, бежавшие впереди, бросают гранаты и врываются в зал, мы тоже.Вдруг прямо перед нами возникает – что за наваждение! – женщина в белом, в руке весы держит. Поначалу даже показалось, что чаши весов качаются, да и сама она будто живая. Но тут в зал сбоку с криками вбежало человек пять фрицев – и оцепенения как не бывало. Всех уложили на месте.

Снова Кантария.Нам с Михаилом надо было во что бы то ни стало найти проход наверх – ведь знамя должно развеваться на куполе! Бежим из зала по коридору. Ищем лестницу .Ага! Вот она, справа, но там – гитлеровцы. Пятясь по лестнице спиной, они лихорадлчно отстреливаются от наседающих на них наших солдат. Забрасываем их гранатами, гоним наверх, хотя и у нас не обходится без потерь. Вместе со всеми бой здесь ведут замполит батальона лейтенант Берест и Съянов. (При штурме Рейхстага лейтенант Берест и сержант Съянов командовали ротами).

Наконец путь на второй этаж очищен. Перед нами снова коридоры. Там тоже идёт бой. Ребята распахивают двери кабинетов, стреляют, швыряют гранаты. Кабинетов 30 прочесали, всё Гитлера искали или Геббельса. Конечно, никаких там гитлеров, геббельсов не было. Да ведь кто тогда знал, где они,гады, прячутся...

Когда потеснили гитлеровцев к самому депутатскому входу ( советский колхозник с Кавказа оказывается  прекрасно ориентировался в здании немецкого парламента и знал о существовании депутатского  входа в Рейхстаг !), Берест нам скомандовал:

- Давайте знамя на второй этаж.

Все окна на втором этаже тоже замурованы кирпичём – только маленькие отверстия оставлены для пулемётчиков и снайперов. Быстренько сориентировались ( на предыдущей  странице Егоров жаловался на полную темноту в Рейхстаге, а тут такая сноровка двух сельских жителей в огромном и незнакомом здании. Второго мая, при дневном  освещении, эти же бойцы так и не смогли найти ими водружённое знамя и позировали фотографу со знаменем другого подразделения), нашли окно, которое выходило на Королевскую площадь, как раз над главным подъездом.Развернули полотнище и просунули его в отверстие. Древко закрепили, как клином, обломком кирпича.

Егоров.В самом рейхстаге в это время драться приходилось бувально за каждую комнату: гитлеровцы сопротивлялись отчаянно.Перемещаясь по зданию, они небольшими группами появлялись и там, откуда их только что выбили. Пока мы с Мелитоном устанавливали знамя, нас прикрывали от этих блуждающих фрицев лейтенант Берест, сержант Петр Щербина, орудовавший пулемётом, и два автоматчика. За короткое время им пришлось отбить несколько атак.  (Вообще-то лейтенант  Берест во время штурма Рейхстага командовал  ротой. Откуда у него нашлась возможность лично прикрывать Егорова с Кантарией?) За короткое время им пришлось отбить несколько атак.Когда знамя уже было выставлено в окне второго этажа, Берест приказал нам: «Ищите ход на крышу».

Сам Берест с бойцами остался охранять знамя, а мы отправились выяснять, как можно пробраться на крышу. Неподалеку обнаружили витую железную лестницу, но она была так перебита, очевидно, гранатами,что подняться по ней было нельзя. Вдруг Мелитон кричит мне: «Подожди здесь, я сейчас принесу лестницу».

Не успел я ему ответить, а он уже со всех ног бросился вниз куда-то. ( В полной темноте бросился со всех ног?)Ну, думаю, голова, сейчас накличет на себя беду.

Кантария. Перед входом в рейхстаг я заметил валявшуюся за какой-то колонной деревянную лестницу. Ею, наверное, пользовались, когда закладывали кирпичом окна первого этажа. Вот она-то теперь нам и пригодилась. Пробрался я кое-как в вестибюль, выскочил на улицу, схватил лестницу и назад.Сама она нетяжёлая, только тащить её было неудобно.( Ещё раз напоминаю, что все это происходило в кромешной темноте).

В рейхстаге уже начинался сильный пожар. Горели архивы, отдельные кабинеты, мебель, огонь полз по деревянной обшивке стен, по паркету. ( Пожар в Рейхстаге начался примерно в полдень 1-го мая, после контратаки немцев . Но не ночью 30-го апреля, когда были установлены знамёна на крыше Рейхстага).  Перескакивая через бесчисленные препятствия ( в полной темноте!!!), я – в одной руке автомат, в другой лестница – устремился на второй этаж. Несколько раз пришлось прикладываться к автомату...

Увидев меня, Егоров одобрительно хмыкнул, подхватил стремянку и приставил её к железной лестнице. Пока я бегал, Михаил вынул знамя из бойницы, и теперь мы могли продолжить наш путь наверх.

Поднявшись по лестнице, мы оказались в одной из башен.Сразу же бросились к разбитому окну – глянуть, высоко ли мы забрались. Вот тебе на: прямо под нами крыша второго этажа. Высота небольшая, спуститься – пара пустяков. Егоров прыгнул первым, я за ним.

Осмотрелись по сторонам. Да, точно, сомнений нет – мы на крыше рейхстага. Она довольно широкая, завалена чёрт знает чем. Под сапогами хрустит стекло. По четырём сторонам здания высятся громоздкие скульптуры – какие-то рыцари на конях. Сидят в победоносных позах, кто с вытянутой вперед рукой, кто с мечом. Особенно хорошо запомнил огромную статую, которая красовалась над главным входом. На железном коне женщина со щитом восседает. На голове массивная корона, волосы распущены. Её коня под уздцы держит другая женщина, в левой, высоко поднятой руке у неё горн или труба. Вообще-то статуя впечатляющая, видно, неплохой мастер делал. А внизу, на постаменте, надписи какие-то замысловатым шрифотм. Будь мы тут на экскурсии, поинтересовался бы, что это за особы...

Посреди крыши – купол. Огромное, застеклённое полушарие. Стекла, правда, все повыбиты. Прикидываю на ходу: «Метров двадцать пять будет в высоту». Как туда залезть? А тут ещё фашисты, заметив красное полотнище ( в час ночи и на расстоянии не меньше чем полкилометра! И как они заметили ещё не установленное знамя? ), открыли по крыше навесной огонь из миномётов. Стреляли или из Тиргартен-парка, или от Бранденбургских ворот. Начни мы в этот момент взбираться на купол, нас если не мина – первый же снайпер собьёт, - так и полетишь оттуда в центральный зал. Делать нечего, пришлось от этой затеи пока отказаться.

Егоров. Стали искать подходящее место, куда поставить знамя. На южной стороне (конные скульптуры обоих Вильгельмов были  расположены с  восточной стороны  здания), у самого края крыши, стояла скульптура конного рыцаря, закованного в латы. Рука его была простёрта вперёд. (После войны, приехав по приглашению немецких друзей в ГДР, мы узнали, что это была скульптура кайзера Вильгельма.)

Фото. Знамя установленное Егоровым и Кантарией  ночью 1-го мая под руководством А.Береста. На снимке Вы видите момент в полдень 2-го мая, когда знамя снимают для переустановки на купол.

-Давай,-говорит Мелитон,-привяжем знамя к руке. И надёжно, и будет похоже, что мы с победой едем домой.

Так и сделали,прикрутив знамя солдатским ремнем, который Мелитон снял с себя. Только через несколько минут спохватились. Говорю Кантария: - Нет, Мелитон, надо знамя с руки снять, а то, как ни крути, получится, что фриц наше знамя держит.

Опять ищем, куда поставить  знамя. В это время совсем близко разорвался снаряд, и его осколок пробил брюхо коня того всадника. Образовалось отверстие диаметром как раз с древко. В него-то и вставили знамя, даже закреплять ничем не пришлось.(Очень сказочная история).

Немцы продолжали обстрел крыши.(Глухой ночью, испытывая большой недостаток боеприпасов, немцы почему-то беспрерывно лупят по крыше Рейхстага, хотя прекрасно знают,что с рассветом Красная армия снова продолжит своё наступление и неизвестно чем тогда будет отбиваться).Надо было найти какое-нибудь убежище, чтобы спрятаться от мин и снарядов.

Статуя конного рыцаря стояла на огромной, толщиной сантиметров в пятнадцать, чугунной плите. А та при помощи четырёх массивных приставок крепилась к крыше. Так что между плитой и крышей было вполне достаточное пространство, чтобы подлезть туда. Это мы и сделали. Лежим час, два, снаряды падают то дальше, то ближе, иногда осколки бьют по плите, а нам хоть бы что.

Постепенно огонь, который гитлеровцы вели по крыше, заметно ослабел. Из нашего укрытия были отчётливо видны полыхавшие в городе пожары, вспышки артиллерийских выстрелов со стороны Бранденбургских ворот...Пора было действовать.

Кантария. Пока лежали, будто отшельники, под чугунной плитой, каких только догадок не строили: что происходит там, под нами, в чреве огромного здания? Несколько часов мы не имели представления об этом. Только ощущали –по приглушённой стрельбе и разрывам, - что ожесточённый бой не стихает. Сколько же их, этих фанатиков эсэсовцев, понабилось в рейхстаг? Или они по каким-нибудь подземным ходам подкрепления получают? ( Рейхстаг обороняли четыре обескровленных батальона фольксштурма, численностью равной примерно батальону Неустроева. Отличить эсэсовца от старичков и мальчишек фольксштурма было очень легко).

А может, наши их уже одолевают и минуты гитлеровцев сочтены? Тогда от эсэсовцев можно ждать любого безумного шага. Вдруг рейхстаг заминирован на всякий случай? Возьмут, думаю, да и шарахнут весь этот мрамор и гранит к небу – не нашим чтоб и не вашим. Нет для солдата ничего хуже неизвестности и вынужденного бездействия...

...Выбрались мы из своего укрытия, сняли знамя со статуи, осмотрелись. Крыша во многих местах пробита, и из-под неё поднимаются густые клубы дыма. Пожар внизу разгорался, видимо, всё сильней.

Дым ест глаза, дышать трудно. Хорошо ещё, что худа без добра не бывает: в темноте и в дыму нас уже совсем не видно было, и мишенью для снайперов мы стать не могли. Ведь сражение за рейхстаг, бои в других кварталах Берлина продолжались. Грохот сотен орудий, лязг и скрежет танков, треск стрелкового оружия – от всего этого в ушах стоял невообразимый звон.

До основания купола метров тридцать. Казалось бы, пустяк,однако взапуски на крыше не побежишь: темень,пробоины, полно всякого хлама – сам черт ногу сломит. Приходится опуститься на четвереньки и двигаться на ощупь. Полчаса, наверное, ползли к куполу. ( А как же немцы издалека флаг в такой темноте рассмотрели? Да и  на предыдущей странице М.Кантария рассказывал как он лихо бегал вверх – вниз за лестницей, перескакивая многочисленные  препятствия, а тут полчаса ползут 30 метров). В «дороге» с Егоровым произошёл конфуз.

Слышу, он вдруг крепко выругался – вроде бы ни с того ни с сего.

-Михо. Чего ты?

- По штанам, собаки, уже стрелять начали! – отвечает Егоров и смеется.

- Да говори толком, что там у тебя!

Оказалось, что шальная пуля, отскочившая рикошетом то ли от башни, то ли ещё от чего, продырявила ему сзади штанину. Тут уж и я не удержался от улыбки. Вот как бывает! И на войне от великого до смешного один шаг... Наконец, подползли к куполу.

- Ну что, с богом?- спрашивает Егоров, поудобнее устраивая автомат  за спиной.

- Пошли! – Я решительно берусь рукой за железное ребро купола.

Стёкол в каркасе не осталось, только осколки торчат, застрявшие между резиновыми прокладками переплётов. Цепляясь за поперечины и одновременно проверяя их на прочность, полезли по этой наклонной решётчатой стенке. Сейчас мы находимся прямо над центральным залом рейхстага. Что там делается, не видно. Зал горит вовсю. Снизу, как из печной трубы, валит дым. Лицо, руки мгновенно покрылись толстым слоем сажи. Жарища невероятная. Мы будто на сковородке, а ведь на нас ещё ватные телогрейки!

В этом месте придётся остановиться и внимательно разобраться с предложенным нашему вниманию сочинением. Во-первых, складывается впечатление, что соавтор-литератор не до конца расспросил авторов-солдат. Добросовестно изучая материал, Данишевский ошибся и сделал ложные выводы. Что интересно, следуя через много лет его путём, я повторил эти ошибки и пришёл к похожим выводам. Которые затем пришлось пересмотреть. Мне было легче, так как  за прошедшие почти полвека появились воспоминания многих других участников событий.

Не могли Егоров и Кантария взбираться по каркасу купола «цепляясь за поперечины» по той простой причине, что расстояние между этими поперечинами было около двух метров. Да и небыло никакой на это необходимости. На верхнюю площадку купола вела металлическая лесенка, типа пожарной. Об этой лесенке упоминает в своих мемуарах и командир  756 полка Зинченко. Именно по этой лесенке и лазили Егоров с Кантарией 2 и 10 мая, когда устанавливали Знамя Победы и когда его снимали. Или солдаты толком не смогли рассказать  о лазании на купол, или журналист этот момент упустил, а потом попробовал реконструировать данное событие исходя из найденной информации.

На этом снимке хорошо видны лесенки для обслуживания стеклянного купола Рейхстага.

Во-вторых, рассказ соавторов как « зал горел вовсю...жарища невероятная». Знаменитый фронтовой фотокорреспондент Евгений Халдей, сделавший утром 2-го мая на крыше Рейхстага самый известный снимок Знамени Победы  рассказывал, что к куполу подойти было просто невозможно, так как наряду с чёрным дымом через разбитые оконные проёмы купола вырывались языки пламени. Во время пожара лазить по куполу было самоубийством – сгорели бы за несколько минут. Второго мая Егоров и Кантария побывали на крыше Рейхстага минимум два раза и  должны были помнить, что из-за сильного пожара они смогли перенести знамя со скульптуры Вильгельма на купол только под вечер, когда огонь утих. Но продолжим чтение мемуаров.

Егоров. Карабкаемся всё выше и выше. Под нами бездна. Даже лёгкое ранение – и конец. Как можем, подстраховываем друг друга. Когда знамя у Кантария, я лезу позади него, потом он передаёт знамя, пропускает меня вперёд.( Какой-то странный ритуал, лишённый практического смысла,  предложен здесь нашему вниманию). Для надёжности и чтобы освободить руки, древко просовываем за ремень.

От дыма и копоти нечем дышать, горло разрывает кашель. Постепенно наваливается усталость, ноги деревенеют, а до верха купола ещё несколько метров. Попробовали привязать знамя к ребру, но переплёты мешали полотнищу развеваться. Нет, говорю Мелитону, так нашего знамени, наверное, никто не увидит, давай дальше...

Вот ещё одно замечательное фото. Здесь видно, что на куполе пока нет никакого знамени. А это 2-е мая. И посмотрите на решетку купола, можно по ней взобраться? Размеры оконных проёмов - 1 метр по ширине и 2 -2,5 метра по высоте.

Последние эти метры дались совсем тяжело. Сил, по-моему, уже не оставалось – на одной воле лезли. Но влезли! На самом верху купола была небольшая площадка.Вокруг неё столбики натыканы, торчат сантиметров на пятьдесят. И посередине столбик такой же.

Я говорю Мелитону:

-Давай к этому столбику знамя привяжем.

Пригляделись, а это металлические трубки, и диаметр у них как раз такой. Как у древка.(Потом выяснилось, что фашисты в них по праздникам свои знамёна вставляли). Просунули мы древко в центральную трубк, проверили, хорошо ли держится. На всякий случай ещё моим ремнем закрепили. Теперь можно было перевести дух. Чувствую, что-то руки у меня липкие. Посмотрел, а они все в крови: об остатки стёкол поранил. У меня и сейчас на обеих ладонях шрамы видны.

Кантария. Площадка хоть и маленькая, но места для двоих хватило. Легли мы, отдыхаем. ( Наверное решили попробовать каково приходится шашлыку когда его жарят на открытом пламени. Только что Егоров рассказывал, что от дыма и копоти нечем дышать, горло разрывает кашель, а тут лежат и рассуждают на возвышенные темы). Знамя между нами полощется на ветру. Днём отсюда Берлин наверняка хорошо виден. А сейчас очертания огромного города только угадываются. Большая его часть в дыму, чёрные клубы, подсвеченные пламенем, поднимаются со всех сторон.

Артиллерийская канонада над агонизирующим городом не прекращается, даже здесь, на высоте, мы чувствуем, как дрожит земля. И вдруг среди всего этого неистовства звуков различаю тихий, очень тихий голос Егорова:

- Слышь, Мелитон, а ведь одолели мы их, а?

Резко поворачиваюсь к Егорову. На меня он не смотрит, уставился куда-то в пространство и вроде бы улыбается. Тихие Мишины слова, сказанные в этом кромешном аду, когда мы даже не знали, выйдем ли живыми  из этого здания, прозвучали совершенно неожиданно. Но я сразу же всем существом ощутил, что это так: да, мы уже одолели их! И неважно, когда умолкнет последняя пушка, когда перестанет захлёбываться огнем последний автомат – сегодня, завтра или через неделю,- неважно, останемся ли в живых мы с Мишей. Важнее другое: вокруг агонизирует не город- в конце концов, это только дома да улицы, - это агонизирует фашизм – мы одолели его! Это агонизирует война – мы положили ей конец! Мы победили! Не помню уж точно, сколько мы находились на той площадке, но,в общем-то, недолго. Поднялись, ещё раз проверили, крепко ли держится знамя, и сталт спускаться вниз.

Егоров. Несколько часов провели мы на крыше, не зная толком, что творится внутри рейхстага. Когда тем же ходом, через башню, спустились на второй этаж, встретили наших бойцов. Они сообщили, что противник отсюда уже выбит, боем в рейхстаге руководит сам командир полка. Его КП на первом этаже.(Данная информация не соответствует действительности. Командный пункт полка не  располагался в рейхстаге). И ещё добавили:

- Будьте осторожны, ребята, фашисты засели в подвалах,их там тысячи полторы.Лупят снизу гранатами и фаустами.

Не мешкая, пошли вниз разыскивать КП, чтобы доложить полковнику Зинченко о выполнении задания. С помощью бойцов нашли комнату, где он расположился. Прямо с порога я доложил:

- Товарищ полковник, по вашему приказанию знамя укреплено на куполе рейхстага!

Зинченко подозвал к себе начальника разведки капитана Кондрашова:

-Проверьте и доложите.

Хотя и ночь была и рейхстаг весь в дыму, а всё же знамя на фоне неба можно было увидеть. Капитан  вскоре вернулся, докладывает:

- Да, товарищ поковник, знамя на куполе.

Эти несколько минут, пока капитан Кондрашов отсутствовал, показались нам вечностью. Вдруг, думаем, со знаменем что случилось – снаряд попал в древко  (военный человек такое не напишет) или взрывной волной его сорвало...Но как только увидели радостное лицо капитана, сразу отлегло.

Командир полка подошёл к нам, обнял, каждому пожал руку, говорит:

- Ну молодцы, ребята! Ну, молодцы! Спасибо. Идите отдыхайте – заслужили. – И добавил, засмеявшись: - Да умойтесь, черти!

Зинченко тут же взял телефонную трубку и доложил командиру дивизии генерал-майору В.М.Шатилову.

- Товарищ генерал, знамя Военного  совета укреплено на куполе рейхстага.

День 30 апреля заканчивался. Это был день,когда мы с Мелитоном Кантария приняли наш последний бой в войне.

Всё.Конец книжки.Ну что можно сказать об этом  рассказе героев-разведчиков?  Отважные и находчивые солдаты доложили ,что в точности выполнили приказ командования и подняли Знамя Победы над  поверженным Рейхстагом. И совсем было бы замечательно, если бы в этом рассказе  нашлось  хоть немного правды.

Два простых бойца-разведчика, на которых пришёлся выбор политорганов  подыскивавших подходящих солдатиков на роль  знаменосцев Знамени Победы, виноваты  меньше всех. Мне кажется, что наши герои не очень-то  горели желанием  писать воспоминания. Даже они, простые сельские парни,  должны были понимать, что стали героями и символами Победы не по своей воле и ничего особенного  не сделали. Их под усиленной охраной, почти за руку, привели на крышу Рейхстага, в штурме которого они не участвовали, помогли преодолеть некоторые затруднения, случившиеся при выполнении этого политического мероприятия и вели по жизни дальше, до конца их дней.

Послушные и неконфликтные колхозники проявляли послушание и далее. (Поэтому их и выбрали. Никому не нужны настоящие герои с их непредсказуемой реакцией). Немного посмущавшись, они дали себя убедить, что в книжке для советского читателя  необходимо подкорректировать события тех далёких дней.  И дали своё формальное одобрение  на художественную интерпретацию их рассказов. Может быть поэтому они и не выдали свои замечания по поводу разных нелепостей, как  тот эпизод с «катюшами».

Пока инициатор и заказчик проекта «Знамя Победы» - Коммунистическая партия была при власти, можно было не опасаться отдельных покушений на лавры Егорова и Кантарии. Сколько бы ни колотились обиженные участники штурма Рейхстага – информация о реальных событиях, о том как же всё это было на самом деле – являлась достоянием немногих людей. Но коммунистическая эпоха кончилась и СМИ поведали народу много интересного. Появились мемуары не тронутые коммунистической цензурой. Вот как, например, выглядит  эпизод с водружением Знамени Победы на куполе Рейхстага (2-го мая) в описании комбата С.Неустроева:

«Утром 2 мая в рейхстаг пришел командир полка Ф.М. Зинченко и сообщил, что звонил командир дивизии генерал В.М. Шатилов, пообещавший скоро прибыть в рейхстаг. До прихода генерала Знамя требовалось переставить с фронтона на купол. Для этой цели Зинченко вызвал на площадь Егорова и Кантарию.

Купол представлял собой конусную металлическую обрешетку с выбитыми стеклами. Высота купола от земли до верхней площадки метров 50—60. Егоров впереди со знаменем, Кантария за ним стали подниматься вверх. В обрешетке во многих местах остались стекла. Егоров сильно обрезал ладони и пальцы обеих рук. Когда знаменосцы уже достигли второй половины купола, вдруг оборвался поперечный переплет (поперечные переплеты были примерно по метру, и каждый соединялся с вертикальными заклепками). Переплет повис на одной заклепке. Вместе с ним повис Егоров... У тех, кто был на Королевской площади, невольно вырвался вздох: ну, сейчас Егоров рухнет вниз... Под ним пропасть...

Каким-то чудом Егоров подтянулся на руках, перебрался к вертикальному переплету и снова стал подниматься. Наконец он, за ним Кантария, добрались до верхней площадки и вставили древко знамени в металлическую трубу (эта труба была сделана специально для государственного флага фашистского третьего рейха). Кантария на узкой и зыбкой площадке купола поднялся во весь рост, одной рукой ухватился за древко, другую поднял и громко закричал: “Ура!”.

Капитан Ярунов, который стоял рядом со мной, не выдержал: “Хватит! Слезайте скорее к чертовой бабушке”. Начальник штаба майор Казаков нервно повторял: “Он еще лезгинку там будет танцевать, абрек непутевый... Пусть только слезет, я ему покажу... пусть только слезет...».

А вот так описывает события командир полка Ф.Зинченко. В деталях хорошо заметны расхождения в описании момента водружения флага:

«Вызвал Егорова и Кантарию, и мы отправились наверх… Когда я взобрался на крышу, передо мной открылась довольно широкая панорама Берлина. Обошли медленно купол и на восточной стороне (то есть тыльной относительно парадного входа) обнаружили исковерканную разрывом снаряда лестницу, ведущую на самый его верх.

– Ну что же, товарищи дорогие, – обратился я к своим спутникам. – Тридцатого апреля вы не полностью выполнили мой приказ. Знамя-то установили не на куполе. Довыполнить!…

– Есть, товарищ полковник, довыполнить приказ, – бодро ответили Егоров и Кантария. И через несколько минут Знамя уже развевалось над куполом…».

Ещё в одних воспоминаниях указывается, что под Егоровым оборвалась с одной стороны перекладина лестницы и он не упал  вниз только потому, что зацепился за что-то полами телогрейки.

А фронтовой корреспондент А.П.Морозов сделал замечательные снимки на крыше Рейхстага утром 2-го мая. Правда, эти великолепные фотографии, опубликованные центральными советскими газетами, служат одновременно и немым укором в адрес Егорова и Кантарии. Поэтому их пытались «исправить». Что же есть такого «криминального» в этих фотографиях? На крыше рейхстага с развевающимся знаменем стоят гордые и счастливые Егоров и Кантария. Но в руках у них не знамя №5 Военного Совета армии, а какое-то другое. Наши герои, установив ночью 1-го мая Знамя Победы, на утро не смогли его отыскать среди других знамён! И взяли чьё-то, предположительно знамя группы майора Бондаря или группы капитана Макова, которые были  установлены ещё 30 апреля. Когда встал вопрос о перемещении Знамени №5 Военного Совета армии, его нашли на том месте, где оно и было установлено, т.е. на скульптуре Вильгельма.

Егоров и Кантария позируют с "чужим" флагом .

Если Вы обнаружили в статье ошибки или неточности - пожалуйста сообщите. Мой электронный адрес: anpp48@gmail.com. Буду очень благодарен.

рассказать друзьям и получить подарок

About the author

Комментарии

Отзывов (12) на Знамя Победы. Глава 11. Мемуары и маразмуары.О «катюшах» в «доме Гиммлера».”

  1. И как это автору не влом столько времени на написание статей тратить, мы конечно Вам очень благодарны, но вот я на такой альтруизм не способен :)

  2. А Вы знаете какой сегодня праздник?

  3. You have to waste less time to seek out your necessary topic on web, because today the searching techniques of search engines are fastidious. That why I fount this piece of writing here.

  4. Сергей:

    Обидно конечно, когда пишут… в вопросе — не разобравшись! — Так, о стрельбе «Катюш»… из окон зданий — имелось в виду… использование — одиночных направляющих… для реактивного снаряда. А вовсе… не какое-то — абсурдное по сути — затаскивание боевой машины… внутрь здания. Так то…

    • admin:

      Ну почему не разобравшись. Как раз разобравшись. То, о чём Вы пишете, М-30, получило в народе название «Лука мудищев» из-за особенностей конструкции. И эти реактивные снаряды иногда, в городских условиях, запускались прямо из транспортных ящиков. Но к «катюшам» они имели такое же отношение, как реактивный истребитель к реактивному лайнеру. Оба реактивные. Специальные одиночные направляющие для всех видов наземного реактивного оружия в СССР не разрабатывались.Это во- первых. Во-вторых подавляющее число читателей прочтя в мемуарах уважаемых фронтовиков о «катюшах» на втором этаже, воспринимали это именно как громоздкие грузовики с направляющими, тем более, что авторы воспоминаний не удосужились «разжевать» «бестолковым» гражданским читателям суть. И в-третьих, даже многие фронтовики-артиллеристы очень плохо себе представляли конструкцию реактивных установок и давали, мягко говоря, довольно неточную информацию. Например, Герой Советского Союза генерал Клочков, участвовавший в штурме Рейхстага в качестве командира батареи, в своих мемуарах написал, что для стрельбы из окон «катюши» разбирались и направляющие затаскивались на этаж, что не соответствует действительности.Наиболее точную картину использования реактивных установок ( вернее неиспользования в стрельбе по Рейхстагу) дал командир 756 полка Ф.М.Зинченко. Почитайте, мемуары очень интересные.Хотя. к сожалению, далеко не везде Фёдор Матвеевич пишет правду.

  5. Сергей:

    Спасибо Вам, за ответ и… пояснения, к Вашему мнению! Полагаю, на самом деле — «стоим»… на почти одинаковых… точках зрения. А «недопонимание»… вначале — терминологического… плана. И, скажите пожалуйста — Вы, специально… углубленно… изучали — штурм, именно… Берлина? В деталях…?
    С уважением, Сергей

    • admin:

      Сергей, здравствуйте!
      Мы с Вами принадлежим, по-видимому, к довольно редкому подвиду «странных» людей, которые интересуются вещами не имеющими практического применения. Я с самого детства очень интересуюсь историей. По ряду причин меня заинтересовал штурм Рейхстага. Может быть потому, что как выразился С.А.Неустроев, об этом штурме написано очень много вранья.А взятие Берлина и последние дни третьего Рейха — волей неволей тоже приходится изучать.Пришлось заниматься и архитектурой Рейхстага, по которой не так много материалов.В общем, накопилось материала на хорошую книгу.Если сможете подсказать что- нибудь по этой тематике, буду искренне благодарен.
      С уважением, Анатолий.

  6. Alex:

    Добрый день!
    У Вас пропали фото:
    76-мм полковая пушка.
    Огонь по врагу ведут «катюши».
    «Катюша» — гвардейский миномёт.
    И во многих статьях — отсутствуют одна-две фото.
    Куда Вам писать о правке статей? в комментариях?

    • admin:

      Здравствуйте!Спасибо за подсказки, постараюсь исправить в ближайшее время. Писать о правке можно в комментариях. А можно отправлять на электронную почту, адрес которой приведен в конце каждой статьи.

Ваш отзыв